“ У него всегда была большая интуиция, чем ты думаешь, ” пробормотал гоблин. - Видели бы вы его в коттедже в прошлом месяце, когда он прогнал ту тень.

- Туоббл, - начал я, но гоблин только пожал плечами, его взгляд метался между мной и Киганом, как будто ожидая, что кто-то из нас достанет недостающий фрагмент головоломки.

Вместо того, чтобы ответить, Киган перевел взгляд на Стеллу, которая задержалась у кухонной двери. Она выглядела более неуверенной, чем я когда-либо видел ее.

Она сжимала и разжимала руки, словно выжимала невидимые тряпки для мытья посуды.

“Ты не должен делать это один”, - тихо сказала она Кигану. - Знаешь, не все это ложится на твои плечи.

Челюсть Кигана задвигалась, как будто он пытался проглотить ответ. Наконец, он кивнул, но взгляд его был затравленным. “Я знаю. Но это...… это было моим бременем задолго до того, как появилась Мэйв.

Эти слова камнем упали мне в живот.

Задолго до моего приезда.

Я осознал реальность того, что проблемы Стоунвика, его разбитые сердца и проклятия существовали независимо от моего присутствия. Я натыкалась на гобелен, уже наполовину сотканный из трагедий и тайн. Если уж на то пошло, я могла бы стать катализатором их раскрытия, но не была причиной. При этой мысли странное облегчение, смешанное с чувством вины, расцвело в моей груди.

Нова, все еще стоявшая в стороне, тихо выдохнула.

“ Киган, мы с тобой оба знаем, что это еще не все. Дела клана, требования Гидеона...

“Нова”, - предупредил он тихим, но напряженным голосом.

Она подняла руки в жесте капитуляции.

Во мне вспыхнуло разочарование. “Почему это должно быть похоже на вырывание зубов?” Мой голос слегка дрожал. “Послушай, мы все сильно рисковали. Я знаю, вы пытаетесь защитить меня, или друг друга, или, может быть, всех в Стоунвике, но я не могу продолжать действовать в темноте. Мне нужно знать. Даже если это подвергнет меня опасности или тому, чего ты боишься.

Тишина повисла в комнате, и напряжение только росло. Фрэнк подвинулся, прижимаясь ближе к моей ноге. Его бешеное настроение рассеялось и сменилось настороженным спокойствием.

Киган, наконец, встретился со мной взглядом, и от его выражения мое сердце почувствовало, что оно разбивается на миллион кусочков.

Он выглядел усталым — таким измученным — и в нем была невыносимая боль, что-то такое, что заставило меня захотеть протянуть руку и утешить его, даже когда в моей голове царил хаос.

- Мэви, - прошептал он, - я обещаю, что все объясню… .

Я хотела встряхнуть его, потребовать объяснений прямо сейчас, но дрожь в его голосе остановила меня. Вопрос ревел в моей голове.

Что было такого ужасного, что даже Фрэнк, бульдог, который однажды проспал магический взрыв, пришел в ярость из-за этого?

Я оглядела коттедж, оценивая сцену: Стелла неподвижно стоит в дверном проеме, Нова полуотвернулась, как будто ей невыносимо было наблюдать за происходящим, Эмбер обхватила себя руками, словно готовясь к удару, Твобл рядом со мной в молчаливой поддержке, а Фрэнк - бульдог, который обычно храпел полдня, — все еще дрожит от остатков адреналина.

Мы уже вряд ли походили на уютное рождественское сборище. И все же каким-то образом коттедж все еще хранил это скрытое ощущение уюта, воспоминание о совместном смехе и дружеском общении.

Меня поразило, что это был мой дом; это были мои друзья, и нас связывало нечто гораздо более сильное, чем мы предполагали. Магия, конечно, но также и чувство ответственности друг за друга. И это означало, что я мог только подталкивать их к этому, пока они не сломались. Но кто-то должен был подтолкнуть, иначе мы так и застряли бы в этом бесконечном круговороте полуправды и страха.

Я открыла рот, чтобы заговорить, настоять, чтобы Киган, Нова или Стелла признались во всем, но слова застряли у меня в горле. Потому что поражение в глазах Кигана сказало мне, что дело не в том, что они не сказали бы мне. Они не были уверены, со многим ли я справлюсь — или со многим ли мы справимся, когда правда будет раскрыта.

Поэтому я поджала губы, кивнув один раз в жесте неохотного согласия, когда Фрэнк положил свой широкий подбородок мне на колено.

Никто не ответил. Мы просто сидели там, окутанные мерцающим светом камина и тяжестью невысказанных секретов, все мы знали, что разговор только начался.

Киган наконец разомкнул губы, но ему не пришлось произносить ни слова.

Я знал… Я наконец-то понял...

Без названия

Глава тридцатьПятая

Мой отец был здесь, живой...

Заключенный в тело английского бульдога, и они все знали.

Осознание этого имело горьковато-сладкий привкус на моем языке, пробуждая чувства предательства и благодарности в равной мере.