Нова стояла сразу за аркой Отделения для бабочек, крепко скрестив руки на груди, выражение ее лица было напряженным от чего-то, что выглядело опасно близким к страху. Леди Лимора парила рядом с ней, бледная, как иней, и необычно тихая. Они не разговаривали. На самом деле они ничего не делали, только смотрели на небо, как будто оно их предало.

“ Что случилось? - Спросила я, затаив дыхание, когда шагнула вперед.

Киган встал сбоку от меня, его рука инстинктивно коснулась моей, в то время как Твоббл резко остановился и понюхал воздух, как будто в нем могли содержаться ответы.

Нова медленно повернулась, и, клянусь, в ее глазах промелькнула искорка вины. - Еще рано.

“ Что так рано? - Спросила я срывающимся голосом. Я ненавидела незнание.

Взгляд леди Лиморы устремился к горизонту. - Канун дня лунного луча.

Мой желудок сжался. “ Это невозможно. Еще даже не день. У меня есть еще несколько часов, прежде чем мне вообще нужно будет подумать об этом ”.

Нова покачала головой. “Мы думали, что поняли”.

- Что значит “ты подумала"? Нова, что происходит?

Она не ответила.

Вместо этого она развернулась на каблуках, ее длинное пальто шелестело за спиной, и направилась к внешнему двору в самой старой части сада.

“ Пойдем, ” сказала она. - Ты захочешь это увидеть.

Небо было ясным, щебетали птицы, весеннее солнце ласкало кожу, но что-то пульсировало под всем этим. Как будто земля ушла у нас из-под ног, и никто не был проинформирован.

Ардетия и Белла уже были снаружи, ожидая возле старого фонтана, который не работал десятилетиями, но все еще слабо мерцал своими чарами.

Лицо Беллы было непроницаемым. Лицо Ардетии было менее выразительным. Она выглядела настороженной, руки скрещены на груди, плечи напряжены. Как только мы подошли, они оба повернулись и указали наверх.

Я посмотрел и почувствовал, что все во мне замерло.

Там, в дневном небе, взошла бледная и полная луна, такая яркая и огромная.

Это витало, как истина, слишком большая, чтобы ее проглотить. Нет тумана, чтобы размыть ее. Нет темноты, чтобы скрыть ее. Только резкий серебристый изгиб неизбежности.

“ Но сейчас еще не ночь, ” тихо сказала я, не сводя с него глаз. - Еще даже близко не ночь.

“У луны своя воля”, - сказала Нова. “Она не подчиняется никакому расписанию”.

“Потому что таков график”. Ардетия поджала губы. “Это уже случалось однажды. Давным-давно. Луна двигалась, когда была готова, а не когда были готовы мы.

Белла перевела дыхание.

“Это случилось во время моего первого появления на Луне”, - сказала она низким голосом. “Я была ребенком. Моя семья не была готова. Но луна не стала ждать.

Киган тихо выругался, но достаточно громко, чтобы я услышала.

В саду было слишком тихо.

Я не могла пошевелиться, не могла моргнуть и не могла дышать из-за страха, подступающего к моему горлу.

Потому что правда овладела мной быстро и жестко.

Канун дня Лунного Луча все не наступал.

Это уже было здесь.

Я оглядел окружавшие меня лица. В глазах Новы было извинение. Леди Лимора выглядела пораженной, но сосредоточенной. Губы Беллы сжались в тонкую линию, а взгляд Ардетии переместился с луны на меня.

“Ты должен уйти”, - сказала Ардетия, и в этом не было никакой церемонии. В словах не было мягкости, только жесткая грань уверенности.

“ Но я не готова. Слова вырвались прежде, чем я смогла их остановить.

Я не собирался произносить их вслух.

Нова подошла ближе. “ Ты никогда не почувствуешь себя готовой, Мейв. Никто никогда не почувствует. В этом смысл ”Лунного луча".

Туоббл заломил руки. “ Но нужно было еще кое-что обсудить. Ты даже не съел свою закуску.

Челюсть Кигана была плотно сжата. Он ничего не сказал, но его глаза не отрывались от меня.

Я пыталась вспомнить, как дышать. Как думать. Мне казалось, что мое сердце вот-вот выскочит из груди.

У меня было несколько часов. Меньше. Нет, это было сейчас.

Мой голос дрожал, но я взяла себя в руки. - Мы даже пока не знаем, как снять проклятие.

Выражение лица Новы дрогнуло. - Мы знаем достаточно.

- Это не одно и то же.

Леди Лимора шагнула вперед, мягко положив руку в перчатке мне на плечо. “ Мэви. Луна не приоткрывает Завесу для твоего удобства. Он открывается тому, что чувствует. Намерению. И что бы ты ни взбудоражил в этом городе… Пришло время ”.

Ее слова не утешили меня.

Но они звучали правдиво.

Я снова подняла глаза, не сводя их с бледно-серебряного шара, который теперь слабо светился, но не солнцем или звездой, а обещанием.

Это было оно.

Больше никакой практики.

Больше никаких иллюзий.

Настоящий Шедоуик ждал, и Завеса уже редела.

Я снова почувствовала, как мир сдвинулся у меня под ногами, тихое гудение Отделения Бабочек слегка дрогнуло, как будто оно тоже понимало, что грядет.

Я подумал о своем отце, все еще заключенном в проклятую форму.

Я подумала о своей дочери, счастливой и далекой, совершенно не подозревающей, что ее мать вот-вот вступит в самое опасное место, которое она когда-либо видела.