Если мы не выберемся из этого мира в ближайшее время, я сойду с ума.

После смерти моей матери шесть лет назад я заключил сделку с олигархией, чтобы отправить всех девочек вместе с Джесс в школу до того, как им исполнится двенадцать лет.

Все сложилось удачно, потому что Джинкс еще не исполнилось и двенадцати, а она уже была одной из лучших учениц. Она была блестящей, но я за нее беспокоился.

С годами я заметил, что она имеет склонность настолько уходить в чтение или учебу, что забывает заботиться о себе. Я всегда старался проверять, как она, во время школьных каникул.

К тому же школа принимала детей только до восемнадцати лет, и Джесс уже два года жила одна, самостоятельно управляя цветочным магазином моей матери.

Я навещал ее при любой возможности, чтобы убедиться, что ей не одиноко. Джесс ждала моего визита в ближайшее время, и я ни за что не собирался его пропускать. Я был ее братом.

Я был спокойным мужчиной. Но то, что я находился за пределами мира перевертышей, вдали от всех пяти моих сестер, сводило меня с ума.

А теперь Сэди сражалась за свою жизнь прямо у меня на глазах. Меня охватила ярость, какой я никогда не испытывал.

Было одно, с чем я не позволял играть: женщины в моей жизни.

Я напряг каждый мускул своего тела, сдерживая желание броситься в атаку.

Желание наброситься на Ашера и избить его до крови. Желание рвануться вверх, к полукровке-воину, который осмелился сражаться с моей маленькой альфой.

Этого ублюдка звали Деметр.

Если бы я не был так зол, я, возможно, был бы потрясен. Я слышал истории и читал книги. Все знали, что полукровки-воины были знамениты.

Большая Тройка была легендами, скорее мифами, чем живыми.

Я сейчас чувствовал только ненависть.

Не имело значения, что он наполовину альфа и наполовину фейри. Не имело значения, что он был знаменит, потому что каждый удар, который он наносил моей маленькой альфе, подписывал ему смертный приговор.

Он был ходячим мертвецом.

Мой желудок сжался, когда по стадиону прокатился громкий треск. Он с силой впечатал тело Сэди в платформу. На долю секунды ее маленькое тело застыло, вибрируя от силы удара. Ее золотистые ноги и руки задрожали. Она повернула голову, и красная кровь хлынула из ее носа, стекая по лицу, когда она оттолкнулась ногами.

Моя грудь загудела еще громче, и я сдерживал рвотный позыв. После всего, через что она прошла, всего, что она пережила, она, черт возьми, не заслуживала больше никакого насилия. Я пообещал ей, что буду ее защищать.

Я подвел ее.

Внутри меня пробудился защитный инстинкт, и каждая клетка моего тела напряглась от непреодолимого желания помочь моей маленькой альфе.

Я не мог думать. Мое зрение помутилось, я едва мог видеть.

Рычание в моей груди стало громче, и я стиснул зубы, пока не почувствовал вкус крови.

Пока я паниковал, Сэди сияла.

Платформа, на которой они находились, закрутилась, и улыбка расцвела на лице моей маленькой альфы, когда она присела на корточки и показала Деметру свои окровавленные зубы.

Она была великолепна.

Вращение остановилось, и платформа разлетелась на сотни более мелких частей. В воздухе два альфы прыгали с секции на секцию. Они били друг друга кулаками и ногами. Прыгая в невесомости по воздуху, они сражались, как мрачные родственные души, встретившиеся в загробном мире.

Большой полукровка-воин был смуглым, его вихрящиеся черные волосы подчеркивали ярко-розовые глаза, Сэди была золотистой, ее струящиеся белые волосы резко контрастировали с красными глазами.

Обычно они напоминали мне рубины. Теперь они напоминали мне кровь.

Она улыбалась, когда кулак Деметра ударил ее в грудь, и развернувшись врезала ногой ему по коленям.

Маленькая альфа была воистину великолепна.

Желчь жгла заднюю стенку моего горла, когда разум затуманился иррациональностью. Я не хотел, чтобы она улыбалась альфе, который причинял ей боль.

Я хотел его смерти.

Кровь брызнула, и стадион взорвался криками.

Два зверя, избивающие друг друга, заворожили всех. Они прыгали с платформы на платформу, будто были невесомыми.

Я сильнее прижал кулак к груди.

Не имело значения, что маленькая альфа могла защитить себя. Каждый удар, пришедшийся по ее коже, ломал что-то внутри меня. Если бы королева не сделала превращение невозможным, я знал, что уже ревущим медведем бросился бы на мужчину, который посмел причинить вред одному из моих.

То, что Сэди едва доставала Деметру до подмышек, совсем не помогало моим защитным инстинктам.

Логически я понимал, что она держится и что бой равный.

Но моя кожа покалывала от инстинктов и иррациональных мыслей. Я тренировал женщин и мужчин на равных, и прекрасно осознавал, что женщины обладают физической и ментальной силой для войны. Иногда они были более логичными и внимательными к деталям, чем солдаты-мужчины. Это делало их более хитрыми и эффективными.