Она находит Пила в суматохе, царящей в гнезде на дереве. Но разговор, который у нее с ним происходит — если его можно так назвать, — почти ничем не отличается от того, что был в прошлый раз, но она его помнит, а он — нет. Честно говоря, ее подавленность из-за того, что Пил стареет — единственное, что в этом постоянно меняющемся мире никогда неизменно. И в этом есть и ее вина, как и во многом другом. На этом позднем этапе она начинает понимать, каково это — быть бессмертным обманщиком. Со временем понимаешь, что никогда не был ни таким уж смешным, ни таким уж умным, но все равно приходится расхлебывать последствия.

Так что она отправляется на поиски Керн. Керн действительно сосредоточена в одной точке, но Котт находит достаточно проворную обезьянью фигуру на линии между ходуном и зараженной зоной и совершает прыжок, когда инопланетный механический организм проносится мимо.

Здравствуй, Аврана, — говорит она, — потом припоминает некоторые детали. Авигаэль?

«Авигаэль,» — отвечает Керн. «Кто ты, черт возьми, такая?»

Редина Котт. Пауза. Может, помнишь меня? Она открывает канал, чтобы дать что-то вроде резюме, освежить память Керн, но обнаруживает, что на самом деле не может вспомнить подробности того, что могла бы помнить Керн. Керн, столь же древняя, скорее всего, тоже их не припомнит. Мы с тобой одного выпуска старой Земли, — говорит она.

Керн явно не помнит ее, но помнит Хартманда. Это немного обидно, но неважно. Какую игру ты ведешь, Керн? 

«Тебе бы, конечно, хотелось знать?» — Говорит Керн. Что говорит Котт: да, значительная часть неприятной личности этой женщины пережила и время, и переименования.

Полагаю, ты не собираешься убирать этоу лужу мокроты, которым ты чихнула на нашу планету? — выпытывает она.

Керн говорит: «Это личность. Её — их — её имя — Мира.»

Так мне и сообщил Катон. У тебя, я смотрю, весьма либеральное определение "личности".

Короткая пауза, а затем Керн разражается смехом. «Полагаю, да. Оно подкрадывается незаметно. Пауки поначалу были шоком, можешь мне поверить.» Приятные воспоминания смягчают колкость в ее тоне. «А ты что, кстати? Загрузки, работающие в биологических взаимодействиях планеты, что общаются через сеть световых сигналов. Катон говорит, весь мир для него горит, как фейерверки. Я этого не вижу. У меня есть его нашлемные камеры, но не его глаза. Наверное, я могла бы попробовать приспособить сенсоры корабля, но корабль сейчас очень занят.»

Остальные будут пытаться стереть каждый твой след, и на планете, и на орбите, — говорит Котт. 

« А ты — нет? »

Пока нет, — признаётся Котт. Я подумала, — может, поболтаем. Свободный и откровенный обмен информацией.

« Друзьям твоим это не понравится. »

К чёрту их, — решает Котт. Как мы сюда попали, Керн? Я тебе покажу своё, а ты мне — своё. Или у тебя ещё что-то срочное, пока эта твоя — что-это-вообще-такое — сокращает расстояние до твоей мокротной подруги?

«Ладно,» — говорит Керн. Вероятно, потому что давно уже она не могла как следует поговорить о себе, а это она всегда любила. Но Котт — точно такая же. У всех остальных её запас баек уже давно в голове.

Керн передаёт то, что помнит о том, как они попали в Хартленд — ныне Мардук. Она обнаруживает, что её память — как невод, дыр больше, чем нитей, но достаточно улова осталось, чтобы сплести шаткое повествование. Керн рассказывает свою историю, которая начинается столь же в лоскутах, но крепнет по мере рассказа. Мир, пауки, другой корабль-ковчег, у которого приём был подобрее, расширение, исследование, перемена. Они как две сестры, разлучённые при рождении, или отражения в волшебном зеркале. Керн заглядывает в Котт и видит, чем она могла бы стать, если бы научилась подавлять "керновость" в себе, а Котт смотрит в ответ и видит, в чём ей было отказано её обстоятельствами, её компанией, и да, её собственными бесчисленными плохими выборами.

После этого, когда они уже почти добрались до места назначения, Керн говорит: «Я понимаю». 

Да, — отвечает Котт. 

«И ты хотела, чтобы я рассказала тебе о наших планах». По тону Керн понятно, что она знает о двуличности и вероломстве Котт. Настоящая Редина Котт из прошлого и ее жалкое подобие — вот и все, что от нее осталось. 

Да, — говорит Котт. 

«Ну что ж», — говорит Керн и делает это.

18.5

Впереди у них разнообразие леса уступает место поблёскивающей монокультуре, каковой и является Мира. За последние пару минут Портифабиан поймали лучший ритм с ложноногими ногами корабля. Они оторвались от ненасытной погони, а Катон вдоль пути заминировал кое-чем из своих зажигательных, чтобы дополнительно осложнить дело зверям. Он приберегал эти летучие горючие для Миры, но теперь у них другой план.

Катону этот план не нравится, который Алис сочинила и подтвердила у Керн. Он полностью завязан на его сотрудничестве, а значит, ему и решать, случится ли он вообще.