К тому времени, когда мы поняли, что иракские военные были «объявлены врагами» и по ним можно открывать огонь без повода и предупреждения, машины уже остановились, а рядом с ними стояли люди в форме с поднятыми руками. Половина батальона уже пересекла шоссе, поэтому каждый проезжающий «Хаммер» просто наводил стволы на ошеломленных иракцев и продолжал движение на север в пустыню, раскинувшуюся за дорогой. После всех жестких разговоров, всех сомнений, страхов и удивления, наша первая встреча с армией Саддама закончилась тем, что мы сделали вид, будто их не увидели. Я был благодарен, что мы прошли мимо, и никто с обеих сторон не оказался настолько глуп, чтобы открыть огонь.

На востоке показались столбы дыма, и мы обратились к нашему лучшему источнику информации, чтобы выяснить, что это такое. Новостная служба BBC сообщила, что армия уже приближается к Эн-Насирии в пустыне к западу от нас, что морские пехотинцы работают над обеспечением безопасности портового города Умм-Каср к югу от нас и что на нефтяных месторождениях Румайла горит несколько нефтяных пожаров — вероятный источник дыма вокруг нас. Они также сообщили о заявлении Центрального командования о том, что накануне вечером была запущена тысяча ракет «Томагавк» и совершена тысяча самолето-вылетов. Уинн и я посмотрели друг на друга и улыбнулись. Чем больше самолеты уничтожали, тем меньше оставалось противников. Мы продолжали ехать, пока пустыня не стала розовой, а длинные тени, отбрасываемые нашими «Хаммерами», не посерели.

С наступлением ночи мы остановились на возвышенности рядом с железной дорогой Багдад-Басра. Заправив машины из наших запасных канистр, мы с ганни Уинном затем проехали несколько километров обратно к штабу батальона, чтобы заправиться из автоцистерны. К тому времени, когда мы выкопали наши «могилы рейнджеров» и начали дежурство в радиоэфире, пошел дождь. Он моросил всю ночь, превратив землю под моей головой в липкую глину. Я потéл в своем защитном костюме, поскольку мое тело нагревало стекающую воду, а когда он высох, пришлось укутаться в шуршащее спасательное одеяло в тщетной попытке согреться. К утру я закоченел, устал и покрылся красноватой грязью. С начала вторжения прошло 24 часа.

23

Наша задача постоянно менялась. По большому счету я ожидал, что мы двинемся на север через болота, чтобы разведать мост в Эль-Джабайше, но на данный момент нашим единственным указанием было «прикрывать фланг ПТГ-1». Полковая тактическая группа двигалась по шоссе № 8 в направлении Эн-Насирии, поэтому, по-видимому, мы находились там, чтобы своевременно предупредить о массированном нападении иракцев на их северный фланг. Однако единственные иракцы, которых мы видели, были не в состоянии ни на что нападать.

На рассвете вдали появились группы людей. Они шли к нам по железнодорожной насыпи, медленно перемещаясь с востока на запад. В бинокль я увидел, что они были одеты в разношёрстную армейскую униформу, западную одежду и традиционное одеяние. Некоторые были вооружены АК-47, другие тащили вещмешки и что-то похожее на бутылки с антифризом, наполненные питьевой водой. Большинство из них хромали, и все двигались медленно.

Вид иракцев, особенно солдат, все еще был для нас в диковинку, и мы двинулись вперед, чтобы перехватить их. Идущие впереди люди, увидев нас, побросали оружие. За ними этот жест распространился по всей линии, и вскоре земля до самого горизонта была усыпана брошенным оружием и снятой униформой. Взрослые мужчины стояли в нижнем белье, махая руками и плача. Через Миша мы узнали, что они были из состава 51-й механизированной пехотной дивизии, дислоцированной в районе Басры. Их подразделение сдалось и распалось почти без единого выстрела, и теперь они шли в свои родные деревни вдоль Евфрата недалеко от Эн-Насирии, еще за сотню километров или больше через бесплодную пустыню. У них почти не осталось воды. Один человек плакал и хватался за меня, рассказывая сквозь рыдания о контролируемых режимом отрядах смерти федаинов, казнивших солдат за сдачу или покидание своих постов.

Последнее, что мне хотелось делать, — так это увязать в работе с пленными. Разведка была глазами и ушами вторгшихся войск, мы постоянно боролись за актуальность поступающих разведданных, и если мы отставали от основных сил дивизии, то выпадали из боя. Обыск сдающихся иракцев был делом военной полиции или другой тыловой части; наша задача состояла в том, чтобы продвигаться на север и продолжать наступление до самого Багдада. Однако в отсутствие приказов мы были вынуждены оставаться на месте; и стоять там, не проявляя хотя бы поверхностного интереса к сотням вооруженных людей, наводнивших нашу позицию, было невозможно.

— Брось ему хамрат, — сказал я.