«Хамрат» — это морпеховский сленг, обозначающий гуманитарный паек, желтый пластиковый пакет с едой размером с телефонную книгу небольшого города[92]. В Афганистане Военно-воздушные силы сбросили сотни тысяч хамратов по всей стране, но пехота так и не получила ни одного. Поэтому, чтобы завоевать расположение и заключить сделки, мы раздавали обычные сухие пайки MRE. Голодные афганцы набрасывались на еду, не обращая внимания на ее состав, и чувствовали себя обманутыми, когда обнаруживали в ней нехаляльные продукты, такие как свинина с лапшой. Некоторые даже съели химические нагреватели, активируемые водой, что привело к предсказуемым ужасным результатам. Поэтому в Ираке каждый автомобиль был укомплектован ящиком с гуманитарными пайками. В них были крекеры, желе и простые блюда, такие как красная фасоль и рис — без свинины и нагревателей.

Иракский солдат присел на корточки и с широко раскрытыми глазами наблюдал, как Рейес разрезал желтый пакет и протянул его ему. Казалось логичным, что хамрат были яркого и узнаваемого цвета, чтобы люди могли их легче заметить. К сожалению, некоторые бомбы также были окрашены в желтый цвет — чтобы предупредить невинных людей держаться от них подальше. Иракцы позже рассказывали нам истории о том, как дети путали эти две вещи. Но солдат с удовольствием жевал конфетки Tootsie Roll, не подозревая об истории и спорах, связанных с его едой.

К середине дня мы повторили один и тот же ритуал десятки раз. Приближающиеся иракцы замечали нас, пугались, меняли направление и пытались нас обойти. Поскольку нам необходимо было предотвратить скопление вооруженных людей на маршрутах движения полковой тактической группы вблизи Эн-Насирии, мы разослали по всей пустыне «Хаммеры», которые гнали иракских солдат, как овчарки загоняли овец. Многие мужчины размахивали над головой американскими пропагандистскими листовками, как будто они были гарантией безопасного прохода. Они сказали, что самолеты сбросили миллионы листовок над их казармами и базами за пределами Басры. В листовках обещалось, что американские войска обойдут стороной всех иракцев, которые сдадутся, но убьют всех, кто решит сражаться. Достаточное количество солдат помнило первую войну в Персидском заливе, чтобы воспринять эту угрозу всерьез. К концу дня мы поговорили с военнослужащими трех иракских дивизий — 51-й механизированной, 6-й бронетанковой и 11-й пехотной — и все они рассказали одну и ту же историю. Психологическая кампания на юге Ирака, по-видимому, увенчалась успехом.

Когда мы загоняли в угол большую группу пленных, то разоружали их, обыскивали в поисках чего-либо, имеющего разведывательную ценность, раздавали гуманитарные пайки и пополняли их запасы воды. Многие мужчины рыдали, когда понимали, что мы кормим их, а не стреляем в них. Мальчик, одетый в военные брюки и футболку от YMCA из Джейнсвилля, штат Висконсин[93], смеялся и улыбался, крича:

— Я люблю Джорджа Буша.

Многие из людей несли с собой противогазы. После перехода через пустыню они выбросили все, без чего могли обойтись, но упорно держались за свои автоматы, воду и противогазы. Я заметил одного мужчину, тихо стоящего в стороне — гладко выбритый и одетый в рубашку, он крутил головой, чтобы следить за разговорами, как будто понимал английский. Я представился, и мы пожали друг другу руки. Человек оказался командиром батальона, полковником; большинство этих людей являлись его подчиненными. Он поблагодарил меня за нашу доброту, и я ответил, что у нас, как у солдат, гораздо больше общего друг с другом, чем со многими людьми в наших собственных обществах. Я спросил о противогазах и о том, не думает ли он, что американцы собираются применить химическое оружие против Ирака.

— Нет, — ответил он. — Мы думаем, что Саддам применит его против вас, а мы окажемся между двух огней.

К середине дня мы обыскали десятки иракцев, а вдали виднелись еще сотни. В основном это были призывники из регулярной армии. Большинство из них были шиитами, и ни один из них и слезы бы не уронил по поводу падения режима Хусейна. Они не были нашими врагами, но морпехи начинали терять терпение. Наконец, около трех часов дня, мы получили приказ двигаться дальше. Нам было велено ехать на запад и возобновить разведку на севере, в болотах в направлении Эль-Джабайша.

*****

Мы мчались по пустыне со скоростью более шестидесяти миль в час. Я подпрыгивал на сиденье и наблюдал, как грузовики везут артиллерийские орудия по шоссе к югу от нас. Гонка за значимостью. Мы уже оказались слишком далеко в тылу. Вскоре взвод повернул направо, и шоссе исчезло из виду, мы снова остались одни. В сумерках мы пробирались через ущелье из утесов из песчанника. Узкая гравийная дорога прижималась к склону холма, который спускался к каналу. Пятнистая вода текла медленно и отражала то немногое, что оставалось от света в небе. Я прищурился, глядя на карту, чтобы найти название водного пути: канал «Мать всех сражений».