Мы прошли через открытую шахту подъемника, чтобы провести пробную стрельбу из нашего оружия над темным океаном. Моя винтовка трещала и прыгала в руках. Цель пробного отстрела не в том, чтобы убедиться, что оружие выстрелит с первого раза, а в том, что следующий патрон будет дослан в патронник и будет готов к выстрелу. Звуки выстрелов отражались от металлических переборок, а в воздухе висел едкий запах кордита.

Взвод выстроился на нескользком полу трапа, ведущего на летную палубу. Каждый пехотинец сел в том порядке, в котором он будет садиться в вертолет. На землю в Панджгуре мы должны были высаживаться в обратном порядке. Огневые группы сидели вместе с пулеметными расчетами. Я сидел в одиночестве сзади, первым на высадку с «борта».

Капитан Уитмер, стоя в углу, громоздкий в своем бронежилете, подозвал лейтенантов и сержантов к себе. Я ожидал, что в последнюю минуту в план будут внесены изменения, а может быть, прозвучит и последнее напоминание о правилах ведения боя.

— Если кто-нибудь из вас сегодня напортачит и убьет морского пехотинца, — заявил он без предисловий, — я лично пущу вам пулю в лоб.

Я поймал взгляд Патрика, и мы тихо проговорили:

— Есть, сэр.

Капитан Уитмер ушел. В ангаре было слишком много народу, чтобы поговорить с Патриком наедине, поэтому я вернулся на свое место в ряду морских пехотинцев, ожидавших на трапе. Комментарий Уитмера не давал мне покоя. Неужели он не доверял нам? Считает ли он, что мы несерьезно относимся к боевому заданию? Если это была попытка нас мотивировать, то она провалилась. Я постарался выбросить это из головы и сосредоточиться на подготовке к вылету.

Я надел на шею резиновый спасательный жилет и натянул пару зеленых стрелковых перчаток из номекса. В спасательном жилете был баллончик с углекислым газом и стробоскоп, которые срабатывают при попадании в воду, а перчатки предохранят мои руки от ожогов при пожаре и позволят взять в руки оружие, горячее от стрельбы.

После всех тренировок, занятий в Куантико и патрулирования в Кэмп-Пендлтоне я представлял себе, как это будет. Мгновенно, значимо, с большим драматизмом. Но такие грандиозные фразы, как «сопряжено с опасностью» и «с Богом», просто не подходили. Вокруг меня сидело несколько десятков морских пехотинцев, ожидавших старта. Я видел обычных парней, выполняющих свою работу; я не думал об истории, об афганском народе или о защите Америки. Мои мысли были заняты позывными, радиочастотами и спутниковыми снимками «Черного ястреба». Любой страх или сомнения при выполнении поставленной задачи исчезали. Сидеть в темноте с винтовкой вдруг показалось мне самой естественной вещью на свете.

Штаб-сержант Марин вернул меня в ангарный отсек.

— Вы пожалеете, что не взяли с собой минометы, сэр, как раз в то время, когда хаджи будут ломиться на ваши позиции. — Он прохаживался вдоль линии, разговаривая с морпехами, ожидающими выхода.

Тон его был шутливым, но я знал, что он хотел бы присоединиться к нам. Мне бы тоже этого хотелось. Не успел я ответить, как по внутренней связи прозвучало: «На посадку! На посадку!» — наш сигнал к погрузке в вертолеты.

Марин похлопал меня по плечу.

— Оставайтесь сегодня в живых!

Мы зашагали к летной палубе и повернули головы в сторону оглушительного рева трех «Супер Стэллионов», фыркающих реактивными выхлопами и швыряющих нас из стороны в сторону своими лопастями. Морские пехотинцы вокруг меня светились в приглушенном корабельном освещении тускло-голубым светом. Я повел колонну к головному вертолету с надписью: «Ползучая смерть», и насчитал на борту тридцать человек, прежде чем занять последнее место у хвостовой рампы. Два других CH-53 с ревом пронеслись дальше по летной палубе. Один из них должен был взять на борт еще тридцать морских пехотинцев, а третий летел пустым, чтобы поднять разбившийся «Черный ястреб» и переправить его обратно на «Китти Хок».

Я надел шлем, подключенный к внутренней системе связи вертолета, и связался с экипажем. Морские пехотинцы втиснулись в нейлоновые сиденья вокруг поддонов с запасными боеприпасами и медицинскими средствами. Сидевший напротив меня штаб-сержант Лоу чуть улыбнулся. Мой взвод и взвод Патрика были перемешаны, их распределили между двумя CH-53 на случай, если один из них разобьется. Рядом с Лоу сидел командир первого отделения Патрика, сержант Тони Эспера. Эспера поступил на службу в Корпус после того, как поработал в Лос-Анджелесе в отделе уголовного розыска. Он выглядел невозмутимым и улыбнулся, когда наши взгляды встретились.