— Какие? — Джим решил отказаться от ужина и вместо него пил кофе.

— Летние игры. Барселона, 1992 год. Этому гребаному рациону уже десять лет.

— Наслаждайся омлетом, бро.

К нам присоединился капитан Уитмер. Он только что пришел с ночного совещания командиров и улыбался. Мы покидали Джейкобабад так же внезапно, как и прибыли — на следующее утро нас сменит 101-я воздушно-десантная дивизия сухопутных войск, а мы вернемся на корабль и будем готовиться к следующей операции в Афганистане. На соединение с нами, прорываясь через Суэцкий канал, спешил 26-й экспедиционный батальон морской пехоты, вышедший из Северной Каролины. Вместе оба батальона станут 58-й оперативной группой под командованием бригадного генерала Джеймса Мэттиса. Я выпрямился — так называлось соединение моего деда, участвовавшее в битве в Филиппинском море! Тем вечером мы упаковали свое снаряжение, радуясь тому, что наконец-то отправимся на север, за горы.

*****

— Завтра День благодарения. Отпразднуете его в свое время. — По внутрикорабельной сети связи разносился язвительный голос капитана «Дьюбука», но его слова не расходились с делом: мы здесь были заняты, и это не место для домашних утех, даже если они существуют только в вашем воображении. Я сидел за столом в своей каюте и перебирал бумаги. Я совершил ошибку, не взяв с собой на Джейкобабад ноутбук, решив, что мы будем заняты боевыми операциями, и теперь приходилось вести войну с помощью клавиатуры, следя за тем, чтобы морпехи получали повышения и писали оценки, прежде чем мы спрыгнем на берег.

Несмотря на то, что свободного времени у всех было в обрез, команда «Дьюбука» приготовила для нас на следующий вечер праздничный пир. Мы уселись за столами в кают-компании, украшенными бумажными индейками и пластиковыми тыквами. Индейка, картофельное пюре с подливкой, начинка, клюквенный соус и яблочный пирог. На короткое время мы смогли притвориться, что жизнь снова стала нормальной. Взявшись за руки, мы помолились за наши семьи дома, за тысячи семей, празднующих свой первый День благодарения с пустым стулом за столом, и за наших товарищей, чья бдительность позволила нам получить такой простой подарок, как совместная трапеза. Когда мы закончили есть, я вернулся в свою каюту, чтобы собрать вещи для перелета в Афганистан.

Рюкзак, бронежилет, керамические пластины для защиты от огня АК-47, шлем, винтовка М-16, двенадцать магазинов с патронами 5,56-мм калибра, пистолет M9 с пятью магазинами 9-мм патронов, десять кварт воды, спальный мешок с подкладкой из «Гортекса», флисовая куртка, шерстяная шапка и перчатки, камуфляжный крем для лица, аптечка, карты, «кровавый пропуск»[45], восковые карандаши, компас, GPS- приемник, туалетная бумага, восьмидюймовый нож для дайвинга, две пары нижнего белья, пять пар носков, три футболки, один дождевик, справочники по переводу с пушту и дари, одноразовые фотоаппараты, калькулятор, калька, упаковка батончиков PowerBars, таблетки йода, беруши, шанцевый инструмент, фотография моей семьи, сделанная накануне Рождества, походная печь, сигнальное зеркало, книга «Угол упокоения», шприц-тюбик атропина, солнцезащитные очки, головной платок, зубная щетка, электробритва, американский флаг и тысяча долларов двадцатками — на всякий случай.

Пока я работал, я слушал диск, присланный мне двоюродным братом из Нью-Йорка. Это был благотворительный концерт, состоявшийся всего месяцем ранее в Мэдисон-сквер-гарден, — излияние скорби, ярости и стойкости в ответ на 11-е сентября. Запись начал нью-йоркский пожарный по имени Майк Моран.

— Все, что я могу сказать от имени моего брата Джона и двенадцати сотрудников Третьей лестницы, которых мы потеряли, двадцати членов футбольной команды пожарной службы Нью-Йорка, которых мы потеряли, и всех людей из моего района, моего родного города, Рокавей-Бич, Куинс, Нью-Йорк, наших друзей, соседей, родственников, — они не ушли, потому что они не забыты. И я хочу сказать еще одну вещь, в духе ирландского народа: Усама бен Ладен, можешь поцеловать мою королевскую ирландскую задницу.

Во мне пронеслось чувство глубокой благодарности за то, что у меня есть возможность отомстить за 11-е сентября. Его интенсивность была поразительной. Это был не просто профессиональный интерес — наконец-то сделать то, к чему я так долго готовился. Это было личное. Мне хотелось найти людей, которые спланировали нападение на Америку, и насадить их головы на колья.

Подняв рюкзак, я встал на весы и наблюдал, как стрелка колеблется на отметке 365 фунтов. Если вычесть вес моего тела в 190 фунтов, то на спине я таскал 175 фунтов[46]. Я вспомнил об исследовании, прочитанном во время подготовки на Курсах подготовки офицеров пехоты, в котором говорилось, что морские пехотинцы не могут нести груз более 50 фунтов[47] и оставаться при этом эффективными. Пятьдесят фунтов позволяли мне нести патроны, или воду, или радиостанцию, но не все сразу. Это был еще один случай, когда теория умирает перед лицом практики.