Колеса снова бешено закрутились. Многочисленные небольшие группы планирования, каждая из которых занималась отдельным аспектом боевой задачи, собирались на обсуждения, заряжаемые кофе. Летчики прокладывали курсы и подбирали состав транспортных вертолетов «Супер Стэллион» и ударных вертолетов «Кобра». Бойцы дорабатывали свои грузовые манифесты, отбирали взводы и распределяли их между вертолетами, чтобы в одной аварии не погибли, скажем, все пулеметчики или все офицеры. Другие группы занимались связью, запрашивая выделенные спутниковые радиоканалы и подготавливая шифровальные коды для зашифровки радиопередач. Снабженцы подвозили боеприпасы из корабельной крюйт-камеры, медицинские бригады готовили операционные на корабле и размораживали кровь, чтобы морпехи могли взять ее с собой. Все детали плана были затем представлены командиру ЭБМП в виде краткого изложения замысла операции.

Подготовка замысла проведения операции во время обучения всегда меня разочаровывала. Итоговые сводки представляли собой презентации в Power Point, которые проводились в кают-компании корабля «Пелелиу». Капитаны и майоры спорили о размере шрифта, цвете фона и о том, стóит ли включать в них симпатичные графики движущихся вертолетов. Цель, однако, была здравой: публично озвучить план, подвергнуть его критике, проверить его предположения, сосредоточиться на точках трения, где что-то может пойти не так, и улучшить его. Наконец, после внесения соответствующих изменений и доработок, план от начала до конца был отработан на утверждающем совещании, где каждый ключевой участник объяснял свою роль командиру экспедиционного батальона. Согласно требованиям ЭБМП (СН), весь процесс, от получения предварительного боевого распоряжения до утверждения замысла операции, должен был быть выполнен менее чем за шесть часов.

*****

Только после того, как план был утвержден, я почувствовал себя комфортно, проводя инструктаж для морских пехотинцев. Мне хотелось оградить их от путаницы, связанной с изменением деталей предстоящей боевой задачи.

— Взвод оружия, прошу подойти ближе, — сказал я, стоя в ангарном отсеке с блокнотом и ксерокопией карты.

Пехотинцы перестали заряжать патроны и программировать радиостанции, встав в круг поближе, чтобы слышать мои слова. Я быстро изложил суть задачи под негромкие свистки и одобрительные кивки.

— Сейчас нам важно придерживаться графика, поскольку нужно многое сделать. Остаток этого вечера вы можете посвятить подготовке индивидуального и взводного снаряжения. Отдохните сегодня — завтра будет напряженный день. — Я вырвал страницу из блокнота и приклеил ее к переборке над снаряжением взвода. — График следующий: 06:00 — завтрак; с 06:30 до 08:00 — получение оружия, выдача боеприпасов и снаряжения; с 08:00 до 09:00 — тренировки с вертолетами; с 09:00 до 10:00 — отдача официального боевого приказа по взводу; с 11:00 до 12:00 — окончательная укладка снаряжения; с 12:00 до 13:00 — инструктаж по правилам ведения боя; с 13:00 до 16:00 — боевое слаживание; 16:30 — контрольные стрельбы; и 17:00 — перекличка корабельных групп и крайняя тренировка погрузки на борт. После 17:30 группа «Меч» поднимается в воздух, и мы находимся в состоянии десятиминутной боевой готовности — это десять минут от получения уведомления до взлета.

Я оглядел толпу лиц.

— Да, ребята. Сто миллионов американских мужчин хотели бы оказаться на вашем месте прямо сейчас. Нам выпала честь отомстить.

*****

В пятницу я впервые познакомился с военным делом в боевых условиях. Пока взводы выполняли задачи согласно установленного графика, мы с Патриком собирали снаряжение для операции. Я уже привык расписываться за рулон клейкой ленты и отчитываться за каждый съеденный нами сухой паек, но теперь снаряжение, казалось, появлялось из ниоткуда — противотанковые ракеты «Джавелин»; холодильники со льдом, полные крови; шприц-тюбики атропина для защиты от нервно-паралитических отравляющих веществ и два лазерных целеуказателя для наведения «умных» бомб в темноте.

К 17:00 наши рюкзаки, боеприпасы и медицинское снаряжение были уложены в уже заправленные вертолеты, в ожидании стоявшие на полетной палубе. Вечер был теплым и ясным, а сухой воздух словно подчеркивал контуры корабля. Я отправил взвод к месту ожидания с приказом держаться вместе — никаких отлучек в спортзал или в позднюю ночную столовую, после чего, наконец, я присоединился к офицерам роты в TACLOG, где по радиосвязи передавалась задача оперативной группы «Меч».

Мы слушали, как рейнджеры на земле в Афганистане наводят на цели ганшипы AC-130 «Спектре». Чувствуя себя беспомощным и желая отдохнуть на случай, если нас вызовут, я спустился с надстройки «Пелелиу» на пять уровней вниз, а затем взгромоздился на пустую койку, выключил свет и задернул вокруг себя занавеску. Усталость взяла верх над волнением, и я уснул.

*****

Занавеску отдернул начштаба батальона.

— Один из вертолетов группы «Меч» потерпел крушение! Подниматься и быть наготове!

Я спрыгнул с койки и натянул ботинки, все еще шлепая шнурками, когда бежал по проходу в помещение штаба батальона. Часы показывали 03:45 утра.