— В 327 году до н. э. Александр Македонский проходит через Хайберский перевал и попадает под стрелу афганского лучника, едва не погибнув. Почти тысячу лет спустя Чингисхан навязывает свою волю этой части света. Кто же единственный, кто смог вырвать у него уступки? Афганцы. И еще британцы. Я не удивлюсь, если Тони Блэр не захочет участвовать в этой операции. Они проиграли этим людям три гребаные войны.

Патрик снова пролистал пачку бумаг и протянул одну.

— Вот, посмотрите. Январь 1842 года. Британцы отступают из Кабула колонной из 16 500 солдат и гражданских лиц. Они пытаются добраться до гарнизона в Джелалабаде, расположенного в 110 милях. Угадайте, сколько из них добралось?

— Никто.

— Нет, один. Афганцы вырезали их всех, кроме одного человека. Его они оставили его в живых, чтобы он рассказал эту историю. Господи, и Советы, — продолжил он. — Они признали пятнадцать тысяч погибших в 1980-х годах, плюс по меньшей мере в десять раз больше раненых и тысячи умерших от болезней. И это только то, что они признали. Так что я хочу сказать, что это место было кладбищем для многих таких, как мы с вами, и мы должны хотя бы ради себя поучиться на их ошибках.

Я обратился к докладу о тактике талибов. Согласно сводке, их техника передвижения по минному полю заключается в том, что отряд выстраивается в одну колонну, а человек, идущий впереди, держит в руках большой камень из песчаника. Перед каждым шагом он бросает камень перед собой. Если он упадет на мину, то взорвется с пылью, причем мягкий песчаник поглотит бóльшую часть энергии взрыва. Дозорный может быть оглушен и временно оглохнуть, но он просто отойдет в конец очереди, а его место займет следующий парень с новым камнем.

В сводке также говорилось, что бойцы никогда не носили на себе снаряжение — этим занимались женщины и мулы. Если женщин или мулов не было, они обходились без этого снаряжения. В конце доклада говорилось, что западные люди, работавшие с моджахедами в 1980-х годах, рассказывали, что с ними практически невозможно было начать скоординированную атаку; они быстро покидали обеспечивающие позиции, чтобы присоединиться к славе штурма.

— Смерть перед бесчестьем.

— Повтори? — Патрик поднял глаза: я и не заметил, что произнес это вслух.

— Смерть перед бесчестием. Морпехи делают татуировки с этими словами на своих предплечьях, а эти ублюдки этим живут.

Вся моя бесцеремонная бравада — то, что капитан Новак назвал бы моим «позёрством», — быстро улетучивалась.

*****

— Джентльмены, приказ, которого мы все ждали, уже на подходе.

Это было 7-го октября, и я стоял в кают-компании в заднем ряду на ночном совещании, слушая оперативного офицера корабля. Он потряс стопкой бумаг и продолжил.

— Это ночной приказ о задачах авиации на театре военных действий. Обычно этот документ состоит из одной страницы, на которой перечисляются рейсы снабжения и санитарные «борта». Как видите, этот больше похож на телефонный справочник. Среди наших соседей этим вечером будут бомбардировщики B-1, B-2 и B-52, а также все типы транспортных самолетов. Очень много.

Ранее я узнал, что рота «Чарли» вылетела с «Пелелиу». Их задача заключалась в охране аэродрома в пакистанском Джейкобабаде, который использовался поисково-спасательными самолетами. Это могло означать только одно: американские летчики скоро появятся в небе над Афганистаном.

Оперативный офицер продолжил.

— Поэтапная воздушная кампания против Афганистана начнется примерно через час. Частью первой волны станут крылатые ракеты «Томагавк» крейсера «Филиппин Си». А теперь я хочу закончить, чтобы мы все могли подняться на палубу и посмотреть шоу".

Слухи быстро распространились по кораблю, и десятки морских пехотинцев собрались в темноте на верхних палубах. Уровнем ниже двое моряков играли на гитарах и пели песню Боба Дилана «Укрытие от бури».

Патрик увидел его первым. Далекое зарево превратилось в маленький оранжевый шар, который поднялся вертикально к вершине дымки на высоте одного пальца над горизонтом, а затем свернулся до горизонтального полета, когда крылатая ракета исчезла на севере.

Мы ждали этого момента несколько недель. Одиннадцатое сентября было актом войны, но мы не могли сказать, что находимся в состоянии войны, пока Соединенные Штаты не ответили. Теперь вся двусмысленность исчезла. Как бы подтверждая мои мысли, капитан корабля объявил по общекорабельному громкоговорителю, что все запланированные на ближайшие два дня мероприятия отменяются «в преддверии боевых задач». Мы оказались на войне.

10

Неделю спустя на освещенной солнцем палубе, чуть ниже сигнального мостика, где старые флотские традиции флагов и семафоров сохранились и в XXI веке, мои солдаты надирали мне задницу на синем резиновом мате. Может, я и был командиром взвода, но многие из моих морпехов были крупнее меня и сражались лучше. Мы коротали время на корабле, тренируясь по программе рукопашного боя морской пехоты, известной во всем мире как «Семпер-Фу». Инструктаж проводил командир моего пулеметного отделения, штаб-сержант Лоу.