В течение последующих двух недель в ЭБМП стекались потоки информации о подготовке к эвакуации из Пакистана до девяти тысяч американцев. Роте «Браво» была поставлена задача вылететь в Исламабад, чтобы обеспечить безопасность посольства США и подготовить его сотрудников и их семьи к переброске на корабли. Старший помощник командира корабля вслух размышлял, сколько людей мы сможем втиснуть на каждый свободный дюйм палубного пространства: четыреста? шестьсот? А если посол захочет взять с собой кошку? Центральное командование ВС США[39] предоставило нам подробные чертежи и аэрофотоснимки посольства и его территории. Обычно на территории американских посольств и консульств есть прекрасные футбольные поля и лужайки, которые служат посадочными площадками для вертолетов. Мы с Патриком изучили снимки в поисках фонарных столбов, электрических проводов или чего-либо еще, что могло бы помешать нашему приближению; изучали здания и окружающие их сады, чтобы не тратить время на карты, пробираясь через них в темноте. К концу недели я знал американское посольство в Исламабаде так же хорошо, как задний двор дома своих родителей в Балтиморе.

*****

Достигнув Аравийского моря к югу от Пакистана, «Дьюбук» начал описывать круги. Поверхность океана была разделена на шесть участков, названных в соответствии с тематикой 11-го сентября: «Пентагон», «Пенсильвания», «ВТЦ-Север», «ВТЦ-Юг», NYPD и FDNY. Корабли передвигались непрерывно, но не выходили за пределы отведенных им квадратов, чтобы избежать столкновений. Это было вполне оправданное беспокойство. К началу октября на одном и том же небольшом участке океана наматывали круги десятки американских кораблей.

Наш экспедиционный батальон морской пехоты постепенно отходил от своих планов по эвакуации гражданских лиц из Пакистана. Морские пехотинцы, охранявшие консульство в Карачи и посольство в Исламабаде, сообщали, что ситуация находится под контролем. Тем не менее, мы разделяли общие ожидания, что американские удары по Афганистану вызовут яростную антиамериканскую реакцию в соседних странах, поэтому не стали откладывать планы эвакуации и стали уделять больше внимания Афганистану.

После ужина в обычный вечер вторника в северной части Аравийского моря я поднялся на верхнюю палубу и скользнул сквозь затемненные шторы к поручню снаружи. Корабль мягко покачивался на фоне темного океана. Без визуальных ориентиров звезды, казалось, качались взад-вперед прямо над головой. Далеко внизу я видел и слышал, как белая пена носовой волны скользит вдоль корпуса корабля, рассекая воду.

Вот вам и мирный мир. Я вспомнил тот день в Школе кандидатов в офицеры, когда бомбили посольства в Африке. Я был таким наивным, все еще веря в тот день в так называемые мирные дивиденды. Теперь у моего поколения был свой Перл-Харбор, а я был пехотным лейтенантом в морской пехоте. Я мог бы учиться в медицинском колледже или ходить в костюме на работу. Как я мог так поступить со своей семьей? Мне стало интересно, сколько лейтенантов морской пехоты, служивших в декабре 1941 года, дожили до 1945 года.

Мне всегда лучше всего думалось на свежем воздухе, на палубе. Свежий воздух, ветер и вид — даже на темный горизонт — возвращали меня к реальности. Арахисовое масло «Скиппи» и новости CNN в кают-компании были очень удобны, но обезоруживающе искусственны. Кают-компания для меня всегда находилась в Сан-Диего. В десяти тысячах миль от дома я ужинал, а затем открывал люк, целиком и полностью ожидая увидеть с кормы огни Коронадо. Но сегодня вечером огней не было вообще. Я представил себе десятки затемненных американских военных кораблей, а за ними — побережье Пакистана. В нескольких сотнях миль за ним, через горы и пустыни, находилась новая цель Америки: Афганистан.

*****

Афганистан не только не имел выхода к морю, но казался потерявшимся во времени. Я сидел на металлическом стуле в TACLOG и перелистывал распечатки аналитических материалов ЦРУ по этой стране. Патрик сидел напротив меня и читал материалы о тактике ведения боя талибами.

— Послушайте, — сказал я. — Население двадцать пять миллионов человек, но всего тридцать одна тысяча телефонов и сто тысяч телевизоров. Грамотность — тридцать процентов, ВВП на душу населения — восемьсот долларов, средняя продолжительность жизни — сорок пять лет, а самый большой экспорт — опиум, орехи, ковры и шкурки животных. Похоже, нам предстоит сражаться с парнями, вооруженными дубинками и рогатками.

— И «Стингерами». Они пустили кровь Советскому Союзу, — произнес Патрик, не отрываясь от чтения. «Стингер» — это переносной зенитно-ракетный комплекс, ракета класса «земля-воздух» с тепловым наведением, запускаемая с плеча.

— Ага, и разношерстные, плохо организованные чеченцы только что дали по зубам той же армии, потому что тактика, подготовка и руководство у русских — отстой. Не думаю, что их уместно сравнивать с нами.

— Может, да, а может и нет. Я просто говорю, что мы должны помнить историю. — Патрик пробежался по перечню иностранных держав, которых постигла беда в горах Афганистана.