Взвод распределился вдоль берега озера, осматривая парк с помощью зрительных труб, биноклей и прицелов винтовок. Я планировал вести наблюдение в течение часа. Вместе с ганни Уинном мы как раз обсуждали целесообразность входа в огромный парк силами всего в двадцать два морских пехотинца, когда к нашей позиции подъехал и остановился потрепанный красный «Фольксваген». На него сразу же нацелилось десять винтовок. Я повернулся, чтобы посмотреть, продолжая наш разговор.

— Это необитаемый остров. Они могут отрезать нас, и мы должны быть к этому готовы, — произнес Уинн. Он не был против входа в парк, просто хотел убедиться, что все продумано заранее.

— А как насчет того, чтобы разместить на башне снайперскую команду? — спросил я. — Они могли бы наблюдать за нами повсюду и координировать поддержку с воздуха.

— Плохая идея, сэр. Там они будут уязвимы, и нам придется высадить одну из разведгрупп только для того, чтобы обеспечить безопасность у основания башни. Тогда нас останется пятнадцать человек. Нет, лучше держаться вместе.

Я не собирался противоречить Уинну в вопросах снайперской тактики. Перед каждым боевым выходом я выдвигал дюжину идей, а он отвергал одиннадцать из них. Затем он предлагал дюжину улучшений, и теперь уже я отвергал одиннадцать. Такой процесс отбора помогал нам придумывать наилучший план.

— Сэр, ганни, лучше подойдите сюда, — позвал доктор Брайан со своего места рядом с машиной.

На водительском сиденье сидела женщина средних лет, беспомощно махая обеими руками через окно. За ней я увидел мужчину, бесстрастно сидящего на заднем сиденье. Я подошел к машине и почувствовал запах инфекции.

На переднем пассажирском сиденье полулежала девочка-подросток, лет тринадцати. Ее нога была в гипсе. Она стоически, почти застенчиво, улыбалась, но ее губы дрожали, а в глазах светилась боль. Миш сказал, что ее зовут Сухар, более недели назад она была ранена взрывом бомбы. Иракские врачи наложили ей гипс на ногу, но дальнейшего лечения она не получала. Ее родители надеялись пройти через американские контрольно-пропускные пункты, чтобы найти больницу, но увидев нас на обочине дороги, решили остановиться.

Я посмотрел на часы. До возвращения на электростанцию оставалось четыре часа.

— Док, у вас есть пятнадцать минут, — сказал я.

Брайан извлек свою сумку с медикаментами, разрезал гипс и снял его с ее ноги. Сухар закричала. Плоть с ноги отслаивалась полосками, под ней были видны сломанные кости. Из отверстий в коже сочился зеленый и желтый гной, запах которого почти сбил меня с ног. Когда гипс был снят, Сухар зарыдала так, что ее тело сотрясалось от рыданий.

Я опустилась на колено в пыли рядом с ее матерью.

— Миш, пожалуйста, спроси ее имя.

Она посмотрела на меня и сказала:

— Мариан.

— Мариан, мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь Сухар.

Родители наблюдали за работой Дока, а я наблюдал за ними. Я не мог понять их эмоционального состояния. Их ребенок был тяжело ранен, вероятно, американцами, но ее жизнь зависела от милосердия других американцев. Они должны были нас ненавидеть. Если бы ситуация была обратной, и если бы я был тем отцом, наблюдающим за страданиями своей дочери, я бы планировал смерть людей, которые причинили ей вред.

У меня вырвалось проклятие. Наша задача заключалась в разведке парка развлечений, мои командиры не одобрили бы, если бы мы отвлеклись, чтобы помочь этой девочке. Накануне вечером я отклонил личные просьбы жителей деревни защитить их от воров, и когда вокруг нас разразилась стрельба, это решение оказалось правильным. С Сухар я столкнулся с похожим выбором: придерживаться исходной задачи, надеясь, что мы служим высшему благу, или отвлечься на прочие дела. Само понятие «высшее благо» таяло в фантазии. Все, что мы знали, — это то, что мы видели. На тренировках это был бы очевидный сценарий — отправить девушку прочь и сосредоточиться на выполнении поставленной задачи. Но последний месяц не был тренировкой.

Родители Сухар с достоинством наблюдали, как доктор Брайан мыл и прощупывал их маленькую девочку. Когда он взглянул на меня, я спросил о новостях.

— Эта инфекция ее убьет. Она в шаге от септического шока. Сэр, мы должны отвезти ее в больницу! — Док отвернулся от машины и тихо сказал: — Я понимаю, что вам приходится делать выбор между жизнью и смертью, но вы должны знать, что без лечения у нее нет шансов.

Я вызвал батальон и попросил связать меня с доктором Обином. Брайан взял трубку и передал информацию о ранениях Сухар. Мы ждали, пока Обин проверял, какие ресурсы доступны в Багдаде.

Я старался изо всех сил не высказывать горечи.

— Ресурсы в Багдаде? А как насчет всей чертовой Армии США? Им лучше дать нам что-нибудь!

Наконец Обин вышел на связь.

— Хитмен-2, в Ираке пока нет американских медицинских пунктов для гражданских лиц. У нас есть несколько иракских больниц, но ни в одной из них нет необходимых материалов. Сделайте все возможное, чтобы выиграть время, чтобы ее родители могли найти другой источник помощи.