Приоритетная развединформация[110] — это самая важная информация, которую дивизия поручила собрать разведке. Наша включала в себя расположение школ и больниц, проходимость дорог и все, что мы могли выяснить о парке развлечений.

Когда батальон одобрил план действий, я присоединился к ганни Уинну и сержанту Рейесу, чтобы спланировать пеший патруль. Операции, в которых я не мог участвовать лично, всегда были самыми худшими. Отправлять взвод в опасность, когда я ехал с ними, было легко; это была наша работа. В этом было что-то от воинственного товарищества, от ликования над теми, кто заботился о безопасности, избегал риска, пристегивался ремнями безопасности и носил защитные очки — над той культурой, в которой мы выросли. В конце концов, я был бы там, на передовой, в такой же опасности, как и все, а иногда и в бóльшей. Инструктор в Куантико однажды сказал мне, что офицерам платят за то, чтобы они были «сусликами»: когда все здравомыслящие люди зарываются в землю, задача офицера — высунуть голову и посмотреть, что происходит.

Но когда я отправлял своих людей в бой без себя, обоснование операции должно было быть железным. Мой лакмусовый тест был прост: если кто-то погибнет, смогу ли я после войны навестить его родителей и честно объяснить им, почему их сын погиб, работая на меня? На войне люди гибнут, и каждый из нас, служивших в укомплектованной на добровольной основе армии, это принимал. Но смерть не должна быть бессмысленной, боевая задача — ненужной, планирование — некачественным, а вооружение, боевая техника и снаряжение — неподходящим. Поэтому я чувствовал себя немного виноватым, инструктируя Рейеса, зная, что не пойду с ним в пальмовую рощу.

Лунный свет был необычайно ярким, отбрасывая наши тени на землю. Мы разложили карту на капоте «Хамви» и легко читали ее без фонарика. Пока мы обсуждали патрулирование, с поля к востоку от нас раздались выстрелы. Трассеры прочертили деревья. Эван Райт, уютно устроившийся в своем спальном мешке, подпрыгнул на три фута над землей, прежде чем скатиться по капоту «Хамви» Колберта и укрыться за передним колесом. Красные нити тянулись высоко над головой, исчезая в темном небе. К западу от нас, возле Тигра, между деревьями раздались новые выстрелы. Всего за несколько секунд яростная перестрелка окружила нас с трех сторон. Мы инстинктивно пригнулись, хотя, казалось, в нашу позицию пули не летели.

— Боже всемогущий, что это? — Ганни Уинн высказал мысли всех нас.

Мы решили, что это была смесь мести, защиты граждан от мародеров и, вероятно, некоторых правонарушителей, которым просто нравилось стрелять в охваченном беззаконием городе. Перестрелка продолжалась почти час. Иногда она шла непрерывно несколько минут подряд, а затем сменялась напряженной тишиной, когда стрелки, повидимому, перезаряжали оружие или искали новые цели. Затем, неизбежно, стрельба разражалась еще громче, чем раньше, и многие стволы стреляли одновременно. Одна из городских легенд об американской военной подготовке гласит, что наши трассирующие пули красные, а вражеские — зеленые. Никогда не видел зеленых трассеров. Все они были красные, и они были повсюду.

Снова пришло время принимать решение. Я подозревал, что бóльшая часть огня исходила от людей, которые номинально являлись нашими «союзниками» — шииты, добивавшие остатки суннитской партии Баас, и домовладельцы, защищавшиеся от преступников. Я также знал, что они без колебаний застрелят моих морских пехотинцев, если увидят, что группа подозрительно передвигается в темноте. Морские пехотинцы, в свою очередь, застрелят любого, кто будет угрожать им. Это была их обязанность. Я вспомнил совет майора Уитмера: не ввязывайся в бой, который происходит не по твоему выбору, не спеши губить своих морских пехотинцев. Шансы на то, что в этом хаосе что-то будет по нашему выбору, были минимальны, а гарантированные риски перевешивали маловероятные выгоды.

После того как Руди ушел, чтобы проинформировать свою разведгруппу, я посмотрел на Уинна и сказал:

— Я думаю, мы должны отменить патрулирование и оставить всех здесь до рассвета. Это не агрессивность — это глупость.

— Совершенно верно. Не стóит убивать морских пехотинцев ради того, чтобы кто-то не украл телевизор.

В батальоне одобрили изменение планов, и пока вокруг нас гремели автоматы АК-47, я приготовился к дежурству у радиостанции. Теплый ветер разносил по холму запах кордита; вдали, по шоссе к северу от Багдада, мчались фары автомобилей.