Мы двинулись на юг вдоль Тигра. Там было меньше зданий, только тенистое поле, заставленное столами для пикника, и живописная аллея с видом на реку. Мы грохотали по тротуару, скребя по скамейкам и богато украшенным перилам. Я посмотрел направо и почувствовал в груди холодный прилив адреналина — грязевые отмели у края реки покрывали бункеры и окопы. Вдоль берега стояли бронетранспортеры, большие генераторы и зенитные орудия. Стволы четырех пулеметов были одновременно развернуты и опущены, чтобы целиться в укрепления под нами. В бинокль я не увидел ни единого движения.

Поскольку все позиции выглядели заброшенными, я разделил взвод пополам, чтобы сэкономить время. Уинн повел две группы вниз по склону, чтобы осмотреть бункеры вдоль реки, а я с группой сержанта Ловелла остался, чтобы проверить другое здание. Это был трейлер, похожий на передвижной дом, который стоял отдельно от остальной части парка. Выглядел он явно неуместно. Ловелл открыл дверь плечом, и мы вошли в единственное помещение. На полу валялись бумаги, но сначала я этого почти не заметил. Я уставился на карты, висевшие на всех стенах. Это были иракские карты улиц Багдада с орлом — гербом режима — на каждом листе, и я их узнал сразу. Они были похожи на карты, которые я изучал в тактическом разведцентре. На листах красным карандашом было нанесено большинство американских позиций в Багдаде. Они были устаревшими, но всего на несколько дней.

— Черт возьми, Ловелл, посмотри. Они знают все наши позиции!

— Да, и эти картотечные ящики заполнены еще бóльшим количеством бумаг. — Он открыл ящик ногой, и из него высыпались стопки карт и бумаг. — Похоже, мы нашли штаб-квартиру федаинов.

Мы собрали большие пачки бумаг, чтобы передать их в разведывательный отдел, уделяя приоритетное внимание картам с пометками и личным документам — удостоверениям личности, боевым приказам и всему, что мы могли понять, не зная арабского языка. Группа Ловелла сложила остальные бумаги на тротуаре возле трейлера и облила стопку бензином из запасной канистры. Бумаги быстро загорелись, и пепельные хлопья разлетелись по всей территории для пикника. Я связался по рации с ганни Уинном, чтобы сообщить ему, что мы развели костер.

— Здесь тоже много всего — противогазы, шприц-тюбики атропина, сапоги и перчатки от защитных костюмов. Похоже, они готовились к химической атаке. Но признаков жизни нет.

Когда морские пехотинцы вернулись к «Хаммерам», они принесли с собой иракские армейские радиостанции и два комплекта очков ночного видения. По сравнению с нашими, очки были устаревшего образца и гораздо более примитивными, с надписями кириллицей, выбитыми на металле. Мы слышали обвинения министра обороны в том, что Сирия экспортировала средства ночного видения для иракской армии в первую неделю войны, и нам было интересно, не нашли ли мы доказательства, подтверждающие его утверждения. Я спрятал оборудование вместе с картами, с нетерпением ожидая разбора проведенного разведвыхода.

Мы мчались наперегонки с дневным светом и продолжали двигаться на юг, к дальнему краю парка развлечений. Я вызвал батальон, чтобы сообщить о нашем местоположении, и получил резкое напоминание о запланированном времени возвращения — не позднее окончания предвечерних навигационных сумерек, менее чем через два часа. Мне хотелось закончить осмотр парка, прежде чем возвращаться на электростанцию, и я надеялся, что в южной части будет меньше зданий, которые нужно будет обыскивать. Морские пехотинцы шли рядом с «Хаммерами», обыскивая сараи и пустые офисы. Так мы добрались до последних ста метров до южной границы парка.

Поднимаясь на небольшой холм по асфальтированной дорожке, предназначенной для гольф-каров, я увидел сквозь деревья ряд складов. Они были невысокими, без окон, с запертыми на замок дверями. Мы не могли их обыскать и успеть вернуться на электростанцию вовремя, поэтому я вызвал батальон и попросил продлить время возвращения на час, чтобы завершить обыск. Мне отказали, и мы проехали мимо, надеясь, что они пустые или, возможно, заполнены газонокосилками и другим оборудованием для обслуживания парка развлечений. Я сфотографировал снаружи склады и отметил их местоположение в журнале патрулирования, добавив, что мы не обыскивали их из-за нехватки времени.

За пятнадцать минут до наступления темноты я запросил разрешение вернуться на позиции своих войск. Медленно проехав через ворота, мы остановились у склада роты «Браво». Пока взвод начал варить кофе и чистить оружие, командиры групп и я отправились в ТРЦ для подведения итогов, таща с собой все, что нам удалось собрать за последние два дня. Расставив стулья вокруг стола в ярко освещенной комнате, мы забрали из холодильника в углу холодную «Колу». После тридцати шести часов постоянной готовности мне нужен был кофеин. Я подытожил информацию, собранную взводом, и каждый командир группы подробно доложил о деталях, относящихся к его разведгруппе. Офицер, проводивший разбор боевого выхода, лихорадочно делал записи, пока мы излагали результаты двух дней непрерывного наблюдения. Несмотря на карты, фотографии отеля и очки ночного видения, определяющей чертой патруля стала наша неспособность обыскать склады.