Мы были готовы к выходу, ждали только Хаммеда. Он настоял на том, чтобы самому добираться до электростанции в предрассветной темноте, а не чтобы мы забирали его из дома. Я наблюдал, как он проходит через ворота, маленькая фигурка в пиджаке и галстуке, спотыкающаяся по неровной грунтовой дороге. Он весело помахал мне рукой, но направился прямо к группе морских пехотинцев, сидящих вокруг кофейника. Они тепло поприветствовали его и достали еще одну коробку с патронами. Через несколько минут, когда я подошел, чтобы предупредить их о десятиминутной готовности, Хаммед держал в руках фляжку и был поглощен дискуссией об имени самой молодой модели журнала «Плейбой». Его критика американской культуры уже дала трещину.

Накануне вечером, во время подведения итогов патрулирования, я спросил у старших офицеров батальона, как мне поступить с муллой Мохаммедом. После первоначального ответа «да пошел он на хер», майор Уитмер согласился, что наша помощь не должна становиться оружием в местной борьбе за власть. Мы должны были заехать в город и предложить воду всем желающим. Если мулле это не понравится, он и все его самоубийственные последователи, которых он сможет собрать, могут свободно попытаться нас остановить. Все вопросы о том, кому разрешено участвовать в восстановлении Ирака, могут обсуждать последующие миротворцы, эксперты по военно-гражданским делам и гражданские консультанты. Это не нам решать; наша единственная цель заключалась в том, чтобы не допустить гуманитарной катастрофы, которая разорвала бы страну на части. А это означало обеспечение продовольствием, водой, жильем и медицинской помощью любого иракца, независимо от его религии, социального статуса или прежней партийной принадлежности. Его рассуждения показались мне разумными и стали нашим руководством на тот день.

*****

Сначала мы поехали в центр Багдада, чтобы встретить цистерну с водой на главной базе снабжения морской пехоты. От базы мы сопроводили цистерну на север по той же дороге, по которой проехали накануне. Я наблюдал в зеркало за широко раскрытыми глазами водителей цистерны; раньше им не доводилось выезжать самостоятельно. Мы пробирались через ту же толпу, толпившуюся вокруг уличных торговцев. Над крышами перед нами виднелся минарет мечети.

— Оружие! На три часа! — По рации прозвучало предупреждение Рейеса, и я посмотрел направо. Подросток прижимал к груди винтовку, прислонившись к зданию и пристально глядя на нас. Когда мы остановились, он немного приподнял голову, как будто бросая вызов. Моей первой мыслью было, что он всего лишь приманка. Пока морские пехотинцы изучали стены и крыши вокруг мальчика, я вылез из «Хаммера» и подошел к нему. Он позволил мне подойти ближе, прежде чем положить оружие на землю и отойти от него. Я поднял старинную винтовку «Энфилд», открыл затвор и высыпал на ладонь три патрона. Оружие было чистым и хорошо смазанным. Я повернулся и пошел обратно к «Хаммеру», бросив винтовку в кузов. Мальчик с безразличным видом смотрел, как мы уходим. Если это было испытание, то мы его выиграли.

Мы проехали мимо мечети муллы и свернули на грунтовую площадку на другой стороне дороги. Взвод выставил вокруг цистерны охрану. В ожидании беспорядков, мы натянули между автомобилями тканевую ленту, контролируя доступ к воде через один узкий вход и выход. Мне стало подозрительно, что пока мы работали, не собралась толпа. Спустя десять минут мы все еще сидели в одиночестве на углу улицы.

— Этот гад нас перехитрил, — наконец, сказал ганни Уинн, покачивая головой. — Похоже, мы теперь знаем, кто здесь главный.

Свернув ленту, мы вместе с цистерной отправились на несколько миль к северу, в город, в котором еще не бывали. Вдоль дороги женщины копались в кучах мусора, пытаясь добраться до неглубокого грунтового водоносного слоя. Даже маленькие девочки помогали везти домой ведра с грязной водой. Как всегда, мужчины сидели в тени, наблюдая за работой женщин через кончики своих сигарет.

На северной стороне города Эль-Джабр дорога раздваивалась, окружая то, что в Соединенных Штатах было бы деревенской зеленой зоной или городской площадью, усыпанной цветами или беседкой. В Ираке это был плоский участок земли, главным достоинством которого было то, что он был практически свободен от мусора и нечистот. Мы установили оцепление с цистерной в центре и через несколько минут были окружены толпой. Люди стекались со всех концов города, неся, толкая и таща всевозможные емкости: пластиковые ведра, бутылки из-под антифриза, резиновые баллоны и даже детский бассейн. Тракторы и ослы выполняли часть работы по подъему грузов, но в основном этим занимались женщины и девочки. Я с изумлением наблюдал, как семилетние девочки поднимали на голову пятигаллоновые канистры с водой весом сорок фунтов[111].

Группа Эсперы обеспечивала охранение на дороге, а сам он прислонился к боковой панели своего «Хамви», чтобы понаблюдать за сутолокой.

— Черт возьми, сэр, если бы нам пришлось сражаться с женщинами, а не с мужчинами, они бы надрали нам задницы, — заявил сержант.