Я был в ярости. Обин был хорошим человеком. Он десятки раз доказывал свою смелость и преданность делу в Калат-Сикаре, и я знал, что эта ситуация возмущала его не меньше, чем нас. Он сделал все, что мог. Я поблагодарил его и повернулся к доктору Брайану, спрашивая о возможных вариантах.

— Я могу промыть и продезинфицировать ее рану, затем ввести антибиотики и проверить, нет ли инфекции… на данный момент. Могу сделать ей чистую перевязку. Потом дадим ее родителям запас повязок и антибиотиков, а также инструкции по их применению. Но без надлежащего ухода инфекция перейдет в системную форму. Она умрет.

— Сделайте все, что в ваших силах, доктор. Дайте им все, что можете, не ставя под угрозу безопасность взвода. Дайте мне знать, когда закончите.

Я отошел, чтобы присесть в пыли рядом с сержантом Уинном.

— Ты можешь в это поверить? Мы должны быть здесь властью, а мы даже не можем найти врача для девочки-подростка, — высказался я.

Уинн предложил дать родителям указания, как добраться до штаба 1-й полковой тактической группы. Мы знали его точное местонахождение, и там должны были быть лучшие препараты и оборудование, чем у нас. Я согласился и наклонился над капотом, чтобы четкими печатными буквами написать записку:

ЭТА ДЕВУШКА, СУХАР, БЫЛА РАНЕНА АМЕРИКАНСКОЙ БОМБОЙ. МЫ ОКАЗАЛИ ЕЙ ЛУЧШУЮ МЕДИЦИНСКУЮ ПОМОЩЬ И ОТПРАВИЛИ ЕЕ СЕМЬЮ ДЛЯ ДАЛЬНЕЙШЕГО ЛЕЧЕНИЯ В ШТАБ «ИНЧХОН». ПРОСЬБА ОКАЗАТЬ ИМ ВСЮ ВОЗМОЖНУЮ ПОМОЩЬ. СЕМПЕР ФИ. БРАВО-2, 1-Й РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНЫЙ БАТАЛЬОН, КООРДИНАТЫ: MC 3937 0063, ВРЕМЯ 1130Z 14 АПРЕЛЯ 2004 Г., 1-Й ЛЕЙТЕНАНТ Н. ФИК, КМП США.

Миш передал записку родителям Сухара вместе с указаниями, как добраться до «Инчхона», позывного ПТГ-1. Когда Док закончил очистку и перевязку раны, мы смотрели, как «Фольксваген» мчится по дороге в сторону Багдада.

— Если их не убьют на контрольно-пропускном пункте, то в «Инчхоне» над ними, скорее всего, просто посмеются, — сказал Брайан, сплюнув в пыль с отвращением, которое я разделял.

*****

К тому времени, когда мы медленно перебрались через мост в парк развлечений, было уже далеко под вечер. Уход за Сухар стóил нам двух часов. На стометровом участке через озеро взвод переключился в боевой режим. Нежность уступила место агрессии. В конце моста мы повернули направо и медленно двинулись против часовой стрелки по заброшенным пешеходным дорожкам и парковкам. Как и во всем Багдаде, мародёры опередили нас. Повсюду валялось битое стекло и случайные куски мебели, брошенные ворами на полпути. Несообразность была сюрреалистичной: «Хаммеры» проезжали мимо карусели, а морские пехотинцы тыкали винтовками в ее сиденья, чтобы убедиться, что они пусты. Всё было пусто. Парк был не просто пуст, а явно заброшен. На петлях качались двери, ветром разносился бумажный мусор. Все напоминало пустую съемочную площадку Голливуда. Часть меня, еще не затронутая войной, хотела сесть за один из пикниковых столов и почитать на солнышке.

Взвод прыгал по парку, группы поочередно прикрывали друг друга и выбивали двери, обыскивая здания. Мы нашли кинотеатр, закусочную и административные офисы, но никаких следов федаинов. Солнце быстро садилось, и я подгонял морских пехотинцев. Мне хотелось добраться до северной оконечности парка, где на моей карте было отмечено большое здание, которое нам указали как «предполагаемый дворец режима». Мы подошли к нему более осторожно, чем к другим сооружениям, но повторили тот же порядок действий: две группы остались в охранении, а остальные две группы вошли внутрь. Здание было одноэтажным и раскинулось вдоль берега озера.

Я последовал за сержантом Эспера через дверь в большую комнату. Морпехи передвигались колонной, перебегая вдоль стен с винтовками на уровне глаз. Моим оружием была цифровая камера. В углу рядом с длинным деревянным баром стояло пианино. Стеклянные шкафы были опустошены, под ногами хрустели осколки стекла. Мы прошли через бальный зал с инкрустированным полом и разбитыми люстрами. Декоративные потолочные панели скрывали встроенное освещение, а целые окна выходили на бассейн во дворе. Тактические фонари, установленные на винтовках, прорезали тени лучами света. Пройдя по коридору, мы открыли дверь. Комната была заполнена огромной кроватью и большой ванной. Соседняя комната имела такую же планировку.

«Дворец» оказался отелем. Он был роскошным, более роскошным, чем все, что мы видели в Ираке, но, безусловно, не являлся одной из резиденций Саддама. Парк развлечений был местом воскресного отдыха для чиновников средней руки из партии Баас. Этот вывод делал присутствие федаинов еще более вероятным. Я сделал дюжину фотографий, чтобы передать их офицеру разведки батальона, прежде чем продолжить прочесывание парка.