Ночь мы провели в «могилах рейнджера», вырытых в скользкой глине. Рота «Браво» развернулась фронтом на юг, рота «Чарли» — на север, а рота «Альфа» охраняла фланги между ними. Всю ночь с позиций роты «Чарли» в сторону приближающихся автомобилей летели трассирующие пули. Огонь всегда велся по одной и той же схеме: короткая предупредительная очередь, направленная высоко, за которой следовала более длинная и настойчивая предупредительная очередь, направленная ближе, и, наконец, бешеная стрельба, когда стрелки переходили от убеждения к силе. Дорога к северу от их позиции выглядела как площадка для продажи подержанных автомобилей с разбитыми лобовыми стеклами и лужами крови на асфальте. С юга к нам никакие машины не приближались, и я молча возблагодарил судьбу за сдерживающий эффект, который оказал расстрелянный грузовик. Одно убийство спасло нас от многократных убийств.

В темные часы раннего утра я прошелся по линии обороны, чтобы проверить наши укрепления и переговорить с сержантом Эсперой и его морскими пехотинцами. Это они вели основной огонь на блок-посту, и я хотел посмотреть, как они справляются со случившимся. В такую ночь было легко все увидеть в мрачных тонах. Мы употребляли только по одному сухому пайку в сутки, поскольку грузовик с дополнительным продовольствием был взорван федаинами недалеко от Калат-Сикара, и нашими приоритетами в снабжении были топливо, вода и боеприпасы. Я был слишком голоден, чтобы спать. Низкие, быстро несущиеся облака извергали холодный дождь, превращая глину наших окопов в клейкое месиво. Без Луны и звезд ночь была темной. Я поскользнулся и заскользил по грязи к позиции Эсперы, находившейся рядом с шоссе. Он приказал своей группе вырыть глубокие окопы на случай, если наши позиции попытается прорвать другой грузовик. Когда я подошел, четверо морпехов сгрудились в окопе глубиной по грудь. Я видел очертания их голов в шлемах и тусклое зеленое свечение их очков ночного видения, когда они осматривали шоссе. Сняв со своего «Хамви» пулемет.50-го калибра, они установили его на треноге перед окопом, развернув на юг, в сторону Эль-Хая.

— Стой! Кто идет? — окликнули меня.

Я замер, вспомнив поездку своего класса ШОСП на поле боя в Чанселорсвилле, где «Каменная стена» Джексон[102] был по ошибке застрелен в темноте своими же солдатами.

— Лейтенант Фик, ищу сержанта Эсперу.

— Здравствуйте, сэр. Как поживаете сегодня вечером? — спросил Эспера.

— Как никогда хорошо. Усталый, замерзший, мокрый, голодный. Чувствую себя морским пехотинцем.

Я залез в яму вместе с группой, чтобы мы могли шептаться и согревать друг друга теплом своих тел. Эспера улыбнулся.

— Лейтенант, крайний раз в холодной яме я видел вас в Афганистане. Чувствую себя старым бойцом.

— Ты настоящий боевой конь, Эспера. Подожди. В следующем году будет Сирия, потом Северная Корея, а кто знает, что будет после. Нам больше не придется тренироваться. Только война, война, война.

Прежде чем я успел назвать настоящую причину своего визита, сержант опередил меня.

— Сэр, как вы думаете, что было в том грузовике, который мы подожгли сегодня вечером?

У меня был готов заготовленный ответ, но он прозвучал пусто, едва сорвавшись с моих губ.

— Я не знаю. Знаю только, что каждый из нас обязан защищать своих людей. У тебя была группа, за которой ты должен был следить. Я отдал приказ стрелять по тому грузовику, и ответственность лежит на мне. Если бы ты не открыл огонь, он уничтожил бы бóльшую часть нашего снаряжения и, возможно, убил бы морских пехотинцев. Ты поступил правильно.

— Да. — Эспера кивнул, выглядя неубедительно. Мне было его жаль. Никто не знает цену войны лучше, чем «ворчуны». Я предполагал, что в теленовостях в тот вечер было полно сообщений о побочном ущербе и жертвах среди гражданского населения. Я хотел, чтобы люди видели, как мы мучаемся над своими решениями и молились, чтобы они были правильными. Эти решения не всегда выражались в колебаниях при нажатии на спусковой крючок или мучительных сомнениях, но иногда достаточно было просто посидеть без сна под холодным дождем и подумать о них.

*****

Вскоре после восхода Солнца капитан вызвал меня к своему «Хамви».

— Нейт, через несколько часов мы возвращаемся в Эль-Хай, чтобы поддержать атаку. Я хочу, чтобы ты немедленно отвел туда свой взвод и взял под наблюдение вот этот перекресток. — Он ткнул пальцем в точку на карте рядом с тем местом, где мы накануне вечером обстреляли грузовик. — Передавай любую полезную информацию; в затяжной бой не вступать. Если у тебя возникнут проблемы, вызывай помощь или отступай к нам сюда.

Я кивнул, радуясь возможности на время выбраться отсюда. Взвод смотрел на меня, когда я возвращался к месту, где они заделывали дыры и смазывали пулеметы.

— Отправляемся на юг, чтобы разведать перекресток. Всем быть начеку — мы здесь одни. Оружие держать наготове — давайте не начинать то, что не сможем закончить.