Мы пристально вглядывались в сумерки. Местоположение не было проблемой — там была только одна дорога, и они явно находились на ней. Мы могли наблюдать шесть или восемь пар фар в любой момент времени, но они то появлялись, то снова исчезали за деревьями. Очевидно, всего было несколько десятков автомобилей. Они выглядели как пикапы с открытым кузовом, заполненные людьми — фигуры сгрудились в задней части, стоя плечом к плечу. Это соответствовало тому, что мы видели, как делали федаины в других городах. Уверенный, что у нас есть законная цель, майор Уитмер запросил артиллерийскую поддержку у батарей к югу от Эль-Хая, и мы наблюдали, как вдоль далекой дороги начали вспыхивать разрывы снарядов. Было бы здорово убить несколько федаинов, но точно нацелить артиллерию на отдельные движущиеся грузовики было почти невозможно, поэтому мы решили сделать этот путь отступления менее привлекательным и, возможно, задержать некоторых злодеев в городе для утреннего сражения на следующий день.

Наше внимание переключилось с далекой дороги на еще одну пару фар, мчавшихся к нам по мосту. В отличие от предыдущей пары, эти находились высоко над землей — это был грузовик. Я услышал скрежет коробки передач, когда он ускорился на вершине моста. Машина двигалась быстро, не выказывая никаких признаков замедления. Возможно, водитель нас не видел.

— Фары!

Свои фары мы не включали, чтобы не стать легкой мишенью, но если водитель грузовика не заметил красные химические фонари, то он наверняка увидел три пары фар, растянувшихся по всей ширине шоссе перед ним. Морские пехотинцы потянули за ручки, и яркий белый свет осветил дорогу вплоть до колючей проволоки. Грузовик мчался дальше, и его шум становился все громче. Это оказался желтый тягач с полуприцепом, высотой три метра и длиной пятнадцать метров. «Давай, давай, давай!» — думал я, желая, чтобы водитель остановился и развернулся.

Размеры и скорость грузовика позволяли ему врезаться в нас даже после того, как мы откроем огонь. Я вспомнил наставление генерала Конвея в Кувейте: «Ваша первая обязанность как офицера — защита своих людей». Этот грузовик мог быть полон раненых детей, но если я позволю ему врезаться в нашу позицию, мы наверняка потеряем как минимум три машины вместе с их тяжелыми пулеметами, а также бóльшую часть боеприпасов, продовольствия, медикаментов, топлива и воды. Мы также потеряли бы морских пехотинцев. Я знал этих ребят — они скорее погибли бы в бою, чем отпрыгнули бы в безопасное место, чтобы спастись. Грузовик мчался к проволоке, так близко, что водитель либо паниковал, либо намеревался убить нас.

— Обстреляйте его!

Последнее слово еще не сошло с моих губ, когда взвод открыл огонь из всех стволов. Словно в замедленном движении я наблюдал, как трассирующие пули.50-го калибра и гранаты Mk-19 летели по дуге над грузовиком. Он сократил расстояние до стрелков быстрее, чем они успели опустить прицел. На секунду я подумал, что он врежется прямо в нас. Стрелки скорректировали огонь, и гранаты взорвались о решетку радиатора и лобовое стекло, а кабину разорвали бронебойно-зажигательные пули от пулеметов. Только каждый пятый патрон был трассирующим, но в кабину летел непрерывный поток красных полос.

Грузовик все еще мчался к нам; его фары все еще светили, высвечивая нас светом сквозь дымку. Я отбросил рацию. Обычно это было мое самое смертоносное оружие, но оно оказалось бесполезным, когда грузовик преодолел последние сто метров до взвода. Морские пехотинцы вокруг меня стояли на колене или прижимались к дверям, целясь, стреляя, меняя магазины. Я прижал приклад винтовки к плечу и переключил селектор на автоматический огонь. Винтовка M-16 стреляет либо одиночными выстрелами, либо короткими очередями по три выстрела. Очереди обычно являются пустой тратой патронов, поскольку после первого выстрела дуло приподнимается, и следующие два выстрела проходят мимо цели. Но это был грузовик, причем близкорасположенный грузовик. Это было все равно, что, образно говоря, бить в боковую часть сарая. Я прицелился низко, в середину решетки, зная, что выстрелы уйдут вверх, к лобовому стеклу. Винтовка задрожала, три небольших толчка за раз.

Грузовик сначала дернулся вправо, а затем резко вильнул влево. Его занесло, и он остановился в тридцати футах от нас, когда оружие взвода замолчало. Наступила пауза, пока все ждали, что будет дальше. Почти невероятно, но из кабины выскочили два человека и побежали к насыпи на обочине шоссе. Если бы они подняли руки в знак сдачи, то могли бы выжить, но вместо этого сержант Эспера прицелился из своей M4 и сразил их точными выстрелами в грудь. Оба иракца рухнули на землю и застыли неподвижно в свете наших фар.

— Хитмен-2, продвигайтесь на север и присоединяйтесь к Крестному отцу, — проскрежетала радиостанция. Не оглядываясь на кровавую бойню, которую мы устроили, все загрузились в «Хаммеры» и поехали на север. Я решил оставить проволоку на дороге, надеясь, что она, разбитый грузовик и пара изрешеченных пулями трупов предупредят других водителей, что шоссе к северу от Эль-Хая закрыто на ночь.

*****