Задача требовала, чтобы 1-й разведывательный батальон атаковал северную часть шоссе, прежде чем пересечь небольшой мост через реку Эль-Гарраф и перейти на запад от дороги, пока полковая тактическая группа продвигается вперед. Мы будем действовать самостоятельно, продвигаясь по сельской местности и небольшим деревням, защищая фланг более крупных сил. Нашей целью было достичь к ночи города Эль-Хай, расположенного на расстоянии около пятидесяти километров. Танков у нас не было, авиационная поддержка была ограничена. На военном языке это называлось «установление соприкосновения с противником». Когда я вернулся, чтобы проинформировать о поставленной задаче свой взвод, их интерпретация была более непосредственной: «Итак, сэр, мы будем ехать, пока в нас не начнут стрелять».

Вскоре после полуночи начался артиллерийский обстрел. Закончив совещание, мы надеялись на полноценный ночной сон перед выходом, поэтому проявив истинную боевую усталость, все подняли головы, чтобы посмотреть на взрывы, но ни один морской пехотинец не решился покинуть тепло своего спального мешка. В конце концов, мы не могли сражаться с удаленной реактивной установкой. Артиллерийская батарея рядом с нами использовала свой радар, чтобы определить источник ведения вражеского обстрела, и залп за залпом начала отвечать контрбатарейным огнем. Я снова заснул под уютным одеялом под звуки исходящей смерти и разрушений.

*****

Наш марш на север начался без происшествий. Батальон атаковал шоссе и пересек мост, как и планировалось. Мы вошли в идиллический мир ферм, рек и деревьев. Фермеры гнали свой скот, а дети махали нам рукой, когда мы проезжали мимо. «Вперед, Америка! Вперед, Джордж Буш! Дайте мне денег!» Я боролся с искушением посчитать этот день слишком прекрасным, чтобы нести в себе опасность. Мы медленно двигались по грунтовым дорогам, не теряя из виду шоссе № 7 через реку к востоку от нас. Вдоль берега реки росли деревья, под которыми были укрыты свежевырытые боевые позиции, с которых обеспечивался хороший обзор американских войск, движущихся по шоссе. Все эти новые бункеры и окопы заставили нас задуматься, что же случилось с их обитателями.

— Миш, пойди поговори с этими парнями, и попробуй что-нибудь выведать, — сказал я, посылая переводчика к группе иракских мужчин на обочине дороги. Он ворчал и сердился на них, а они переминались с ноги на ногу. Они начали было говорить, но Миш проигнорировал их и вернулся к моему «Хамви».

— Они говорят, что они фермеры, но они лгут. — Я уже понял это. Иракские фермеры носят сандалии и традиционные одежды, а эти парни были в кожаных туфлях и одеты в нарядные рубашки и брюки западного покроя. Их руки были мягкими и не имели мозолей.

— Обычная армия или федаины?

— Думаю, регулярная армия. Местные парни — как ваша Национальная гвардия — которые увидели нас и сняли форму. У них нет радикального воинственного вида.

Впереди нас командир третьего взвода вышел в эфир.

— Мы видим дюжину мужчин, бросающих мешки в реку. Они убегают от нас. Продвигаемся вперед, чтобы проверить.

Мы ускорились в облаках пыли, поднятых машинами третьего взвода. Вероятно, они могли бы справиться с этим самостоятельно, но мы полагались на золотое правило пехоты: оружие — это хорошо, а больше оружия — еще лучше.

Иракцы остановились и угрюмо уставились на окружавшие их пулеметы. Я присоединился к морским пехотинцам, вылавливавшим из реки мешки из мешковины. Разрезав их, мы обнаружили тюки иракской валюты, динары с портретом Саддама Хусейна.

— Черт возьми, только гляньте на это. — Морской пехотинец поднял зеленую военную форму, подмышки которой были еще влажными от пота. — Республиканская гвардия, черт возьми. Эти ублюдки — республиканская гвардия. — Он указал на красный треугольный значок на плече, символ элитного подразделения Саддама.

— Наденьте на них наручники. Они пойдут с нами. — Республиканская гвардия не должна была находиться так далеко на юге. Согласно всем нашим разведывательным сводкам, они занимали оборонительные позиции к северу от Тигра. Иракцы носили усы Саддама и стояли с руками, засунутыми в карманы. Один сидел на земле, скрестив ноги, перебирая четки и потягивая из бутылки «Пепси». Бойцы третьего взвода связали им руки за спиной и подняли их на платформу автомобиля.

На другом берегу реки, когда мы остановились с пленными, нас догнала пехота. Два «Хаммера», вооруженные противотанковыми ракетными комплексами, ехали бок о бок по шоссе № 7. Мы наблюдали, как иракские пикапы с визгом тормозили на южной полосе перед морскими пехотинцами, затем разворачивались и мчались обратно на север. Из-за поворотов и подъемов на дороге морские пехотинцы на противоположном берегу реки не могли их видеть. Каждый раз, когда они разворачивались, пикапы мигали фарами — подавали сигнал федаинам, находившимся вдоль шоссе. Я передал эту информацию по рации в батальон, а оттуда передали ее пехоте. Следующий пикап, развернувшийся и мигавший фарами, исчез в огненном шаре, когда один из «Хаммеров» запустил ракету в его кабину. Машины медленно проехали мимо обломков, которые источали в небо столбы жирного дыма.

На нашем фланге раздался стрельба из стрелкового оружия, и отделение морских пехотинцев выпрыгнуло из своего «Амтрака», чтобы пройти в закрытый двор. Последовала еще одна очередь выстрелов.