Для командира взвода задача была проста. Проехать через город, стрелять, чтобы не дать врагам прицелиться, и надеяться, что все выберутся на ту сторону. Больше всего я боялся, что будет застрелен водитель или взорвется «Хамви», и нам придется остановиться, чтобы забрать выживших. Остановка означала смерть, и я оставался на связи с третьей разведгруппой в конце нашей колонны, чтобы убедиться, что они все еще там.

— Два-Три, как у вас дела там сзади?

— Два-Три в порядке! Едем и стреляем!

В этот момент лучшим проявлением моего инстинкта выживания было стрелять. Первый урок, который каждый молодой офицер пехоты усваивает в Куантико, — это то, что когда в тебя стреляют, твоя задача — стрелять в ответ. «Захватить и удержать огневое превосходство» — так это описывается в Корпусе морской пехоты. Нас было всего двадцать три человека, поэтому значение имел каждый ствол. Не было артиллерии, которую можно было бы вызвать, не было новостей, которые можно было бы передать моему командиру. Я был просто еще одним стрелком. Прижавшись к своей M-16, я начал стрелять через окна и двери. Резкие выстрелы винтовки порождали внутри «Хамви» оглушительный грохот. К левому уху у меня была прижата гарнитура радиостанции, а в правом ухе звенело от выстрелов. Я понял, что у меня выпали беруши, и неразумно наклонился, чтобы их найти, однако в трясущемся «Хамви» обе руки мне были нужны для удержания винтовки.

В моем магазине были только трассирующие патроны, чтобы давать целеуказание для взвода, и я видел, что ни во что не попадаю — из-за тряски было трудно прицеливаться. К стволу моей винтовки был прикреплен гранатомет M203. Дистанция боя была достаточно близкой для использования гранат, поэтому я извлек из сумки, висевшей на потолке кабины, боеприпасы для 203-го, и, нажимая на затвор гранатомета, начал стрелять настолько быстро, насколько мог перезаряжать.

Кроме насекомых и растений, я убил в своей жизни только одно живое существо. В подростковом возрасте, кося газон у родителей, я случайно поранил лезвием косилки бурундука, после чего, стиснув зубы, отрезал ему голову лопатой. Но даже это милосердное убийство беспокоило меня. Я никогда не ходил на охоту и не испытывал к ней никакого интереса. Теперь, стреляя гранатами по незнакомцам в безымянном городке, я как-то даже получал удовольствие.

Долгожданная гиперясность наступила. Я увидел молодого человека, притаившегося в переулке, одетого в темные брюки и синюю рубашку; серебряная пряжка его ремня поблескивала. Наклонившись вперед и опираясь одним коленом о стену здания, он, прицелившись, стрелял в нас, держа в руках АК-47. Автомат дрожал в его руках, из дула вырывались небольшие язычки пламени. Он казался мне очень маленьким, хотя находился не более чем в тридцати метрах от меня. Я выстрелил в него гранатой, и она взорвалась у стены прямо над его головой. Было видно, как он упал на свой автомат. Мы пронеслись мимо переулка, и я перезарядил оружие, выпустив еще несколько гранат по окнам и открытым дверям.

Моя грудь ударилась о приборную панель, когда Уинн резко затормозил — перед нами иракцы сбросили на автомобиль Колберта кабель с воздушной линии электропередач, сбив капрала Уолта Хассера с турели. Он растянулся в кузове; потом я увидел, как появилась пара рук, поднявших его. В течение двух или трех секунд, которые показались вечностью, мы сидели почти неподвижно. В этой тишине я услышал за спиной рев гранатомета Mk-19, когда капрал Джекс разорвал здание пополам. Он орал, стреляя, и кричал нам, чтобы мы не останавливались. Когда из глинобитного здания слева от нас раздался вражеский огонь, Джекс засыпал его десятком гранат, завалив три этажа и заставив замолчать оружие федаинов. Когда Хассер сел обратно, мы снова рванули вперед.

Группа Колберта на высокой скорости повернула на 45 градусов, и я увидел, как наружные колеса Хамви оторвались от земли и едва не вылетели с дороги. Капрал Персон выправил положение, и они продолжили мчаться на восток. Эспера и Уинн последовали в поворот вслед за ними, и я мельком заметил мечеть с бирюзовым куполом, окруженную каменной стеной. С минарета посыпался град пуль, и я было подумал, что это абсурдно, что это против правил. Мы были уже на финишной прямой, приближаясь к окраине города. По радио третья разведгруппа заверила меня, что они следуют за нами, держась на второй группой. Никого из батальона, оказавшегося впереди, по-прежнему не было видно.

Наконец, мы пронеслись через ворота, окруженные дувалом, и вылетели на Т-образный перекресток с шоссе № 7, все еще двигаясь со скоростью более пятидесяти миль в час. К югу, в стороне от дороги, стояли танки 1-й полковой тактической группы. За небольшими бермами притаились ряды спешенных пехотинцев, с недоверием наблюдая, как из города вылетают наши «Хаммеры». Колберт двигался слишком быстро, чтобы успеть свернуть на шоссе, и с грохотом скатился по насыпи по ту сторону от дороги. Под свист пуль, летевших нам вслед, мы последовали за ним, пытаясь оторваться от окраин.