Два морпеха подбежали и начали идти по следам, пересекаясь, как собаки, выслеживающие след. Но обитатели окопа исчезли. Я представил себе двух парней, вероятно, моего возраста, которым велели сидеть в окопе и стрелять в американцев, когда те подойдут. Они защищали бы свою деревню, своих матерей и сестер от неверных. Даже если бы они погибли, то попали бы в рай как мученики, чтобы жить вечно с девяноста девятью девственницами. Вероятно, это казалось неплохим планом, пока они не увидели колонну морских пехотинцев, остановившуюся перед ними.

Мы остановились, чтобы командиры могли спланировать наш следующий шаг. Меня вызвали, чтобы я получил приказ о проведении операции на остаток дня. Расстелив карту на капоте «Хамви», я слушал и делал заметки. ПТГ-1 будет продвигаться по шоссе № 7, а 1-й разведывательный батальон двинется к востоку от шоссе, чтобы патрулировать сельскохозяйственные угодья в 5-10 километрах от дороги. Наша задача состояла в том, чтобы прикрывать фланг полковой тактической группы и своевременно предупреждать о нападениях с этой стороны. Синим маркером я начертил наш предполагаемый маршрут по грунтовым дорогам и ирригационным дамбам. В голове батальона шла рота «Браво», мой взвод возглавлял ротную колонну.

Походное охранение было хорошей разведывательной задачей — она была проста, имела четкую цель. Лучше всего, как отметил сержант Ловелл, «мы будем чувствовать себя в сельской местности, где сможем сражаться, а не в городах, где нам приходится просто склоняться и претерпевать».

Взаод снова тронулся, с «Хамви» сержанта Колберта во главе. За ним следовал сержант Эспера, затем мы с ганни, а за нами двигались Патрик и Ловелл. Мы съехали с асфальта возле небольшой деревни под названием Джабар и медленно затряслись по узкой пыльной дороге на восток. На повороте в канаве лежало разорванное тело, по-видимому, растерзанное огнем из вертолета.

Дорога извивалась по полям, пересеченным сухими канавами. Мы петляли между пальмами и зарослями камыша, все дальше и дальше от шоссе, во все более зеленую местность. Глинобитные хижины выстроились вдоль ирригационных каналов, пышные и прохладные в тени защищающих их деревьев. Дороги были построены для ослиных повозок и пешеходов, а не для трехтонных «Хаммеров». Из-под шин в канавы сползала грязь, а их края грозили обрушиться и сбросить нас в застоявшуюся воду. Медленно перебравшись через узкий мост, мы оказались во дворе без выхода. Я остановился и предупредил об этом роту. Наш родственный взвод, «Хитмен-3», развернулся у моста и возглавил батальон, и мы наблюдали, как остальная часть колонны медленно проехала мимо, после чего пристроились к ней сзади. Теперь наши машины оказались крайними в колонне батальона. Патрик и Ловелл развернули свои пулеметы, чтобы прикрывать нас с тыла.

Слухи о нас опередили наше мучительное продвижение, и вскоре, когда мы приблизились, вдоль тропы выстроились люди. Большинство из них были дружелюбны, улыбались и приветствовали нас, но было понятно, что они знали, где мы будем, еще до нашего прибытия. Через каналы вел только один проходимый путь. Дорога постепенно склонялась на север, параллельно шоссе № 7, которое уже было вне поля зрения слева от нас. Я наслаждался тенью и зеленью, водой и урожаем, а также проблесками выживания в легендарных южных болотах. Этот шиитский образ жизни исчезал, и мне хотелось, чтобы у нас была бы возможность наслаждаться им без тени войны.

Из дома, в развевающихся желтых платьицах, выбежали две маленькие девочки. Они скользнули по крутому склону между нами и своим домом, а затем изящно перепрыгнули через воду, заставив двух греющихся черепах нырнуть в глубину. Девочки взобрались на ближний берег канала и выбежали на дорогу прямо перед моим «Хаммером», улыбаясь и махая морпехам из группы Эсперы. Машина остановилась. Гарза отвернул пулемет подальше от девочек и наклонился, держа в перчатке два хамрата, чтобы с нежностью положить их в протянутые руки девочек. Я потянулся было за камерой, но пропустил этот момент. Девочки, визжа от радости, перебрались через канаву и побежали домой, где их отец взял продовольствие и торжественно помахал нам рукой.

Медленно, но уверенно атмосфера вокруг изменялась. Наш маршрут слегка повернул назад к шоссе, к небольшому городку, к которому мы планировали приблизиться, прежде чем снова отправиться на восток по другой дороге, чтобы продолжить свою службу тыльного охранения. Мне еще не довелось выработать в бою шестое чувство, но мои изначальные пять чувств стали чуть более отточенными. Мы начали замечать признаки опасности — люди бесстрастно наблюдали за нами, когда мы проезжали мимо; я перехватил взгляд мужчины, ровесника моего отца, который медленно провел пальцем по горлу. Чуть дальше на юг, в противоположном от нас направлении, уходили женщины с завернутыми узелками на спинах; они прижимали к себе детей и украдкой поглядывали на нас. Один мужчина ехал на тракторе, тянувшем прицеп, заполненный детьми и домашними вещами. Это не могло быть нормальным; они от чего-то бежали.