— Я так и знал, что вы сами, по доброй воле выставите меня за порог.

«А если я брякну, что это банальная, дежурная проверка — сильно расстроишься?» — мысленно, с едкой иронией проворчал Леонард. Сохранив на лице ледяную невозмутимость, он отчеканил:

— У тебя ровно тридцать секунд. Не успеешь выметаться за Врата Чаниса — сочту, что ты по собственному желанию решил сгнить здесь.

Будучи матерым Ночным Ястребом и уже не первый месяц тянув лямку капитана отряда «Красных перчаток», Леонард собаку съел на усмирении строптивых арестантов.

Эмлин на долю секунды впал в ступор. Он приоткрыл было рот, намереваясь огрызнуться, но в итоге благоразумно прикусил язык. Проскользнув мимо поэта и его сослуживцев, вампир пулей помчался на выход, благополучно покинув Врата Чаниса.

Оказавшись снаружи, он внезапно мелко задрожал, словно отчаянно силясь стряхнуть с себя въевшуюся в кости могильную стужу.

— Вернешься домой — погрейся на солнышке пару деньков, и всё как рукой снимет. Ах да, зимнее солнце в Баклунде — гость редкий, да и ваша вампирская братия солнечные ванны на дух не переносит… Постой, ты же вроде как «Аптекарь»? Можешь сам наварить себе целебных эликсиров из домена «Солнца», — заприметив эту дрожь, как бы невзначай бросил Леонард.

Состояние Эмлина оставляло желать лучшего. С одной стороны, он уже много дней не вкушал богатой духовностью человеческой крови, перебиваясь жалкими животными суррогатами. С другой — томясь за Вратами Чаниса, бедолага неизбежно подвергся тлетворному влиянию сил Ночи, подпитывающих печати. Теперь ему кровь из носу требовались зелья домена «Солнца», дабы выжечь эту остаточную скверну.

Являясь «Профессором Зельеварения», Эмлин прекрасно, до мельчайших нюансов осознавал собственное физическое и ментальное истощение. Вампир не стал ни спорить, ни согласно кивать, лишь недовольно процедил «род Крови», поправляя собеседника, после чего спросил:

— А как же отец Утравски?

— Ему придется задержаться. Искренне уповаю, что эта проклятая война поскорее закончится. Не трясись, впредь мы будем выпускать его на волю пару раз в неделю, дабы погрелся на солнце. В какие именно дни — будет зависеть исключительно от баклундской погоды, — лаконично отозвался Леонард, после чего вывел Эмлина Уайта на поверхность и сопроводил прямиком на улицу.

Вампир на секунду замялся, но всё же задал еще один вопрос:

— Где тут ближайшая лечебница?

— И зачем она тебе сдалась? — с профессиональной въедливостью парировал Леонард.

— Для переливания крови, — Эмлин надменно вздернул подбородок, титаническим усилием воли сохраняя на лице ледяную невозмутимость.

«Переливания… Скорее уж выпивания…» — Леонард благоразумно не стал срывать покровы. Лишь указав рукой направление, он вкратце обрисовал маршрут.

Проводив взглядом удаляющегося вампирского виконта, поэт спустился обратно в подземелья, дабы с головой уйти в проработку свежих казенных поручений со своими бойцами.

…………

Спустя долгие дни изматывающих странствий, Клейн наконец-то добрался до окрестностей того самого древнего города Нос — руин на суровом севере.

Его взору предстала всё та же бескрайняя, мертвая пустошь. Потрескавшееся, иссохшее русло реки змеилось по земле глубоким, безжизненным шрамом.

Окинув тяжелым взглядом темнеющие вдали, смазанные очертания полиса, наглухо укрытого бледной пеленой тумана и хранящего могильное безмолвие, Клейн благоразумно не стал лезть на рожон. Отыскав надежное укрытие, юноша принялся глухим шепотом чеканить сакральные титулы господина «Шута».

Вслед за этим он отмерил четыре шага против часовой стрелки и, зачитав заклинание, благополучно воспарил в таинственные чертоги над серой мглой. Как-никак, чтобы катапультироваться в «Замок Истока» силой одной лишь мысли, ему кровь из носу требовался мощнейший резонанс, сплетенный из молитв всех участников Клуба Таро. Лишь такой монолитный якорь мог даровать «Шуту» достаточную тягу для призыва.

Опираясь на световые точки молитв и пустив в ход «Истинное Зрение», Клейн издали, с параноидальной дотошностью просканировал руины Нос. Сыщик с изумлением констатировал: бледный туман медленно, но неумолимо рассеивается. А на самих улицах, сколько ни вглядывайся, не было ни единой «нити духовного тела». Фигуры, облаченные в грубые льняные рясы или звериные шкуры, безжизненными кулями валялись на брусчатке. Этот мертвый, застывший пейзаж в корне расходился с той картиной бурлящей жизни и суеты, которую в свое время воочию лицезрел разведывательный отряд Города Серебра.

«Выходит, тот самый ангел или Запечатанный артефакт, что безраздельно властвовал над этим полисом, смекнул, что его координаты слиты, и благоразумно дал деру?» — выстроив эту дерзкую гипотезу, Клейн отвел взор, устремив тяжелый взгляд на клубящуюся серо-белую мглу, бережно поддерживающую «Замок Истока».