«Путник в мире грез лишь приходит, созерцает и бережно хранит увиденное в памяти. Никакого грубого вмешательства. Ибо он — всего-навсего безмолвный „Зритель“».

…………

Под сводами собора Святого Самуила Леонард, откликнувшийся на зов архиепископа Энтони Стивенсона, неспешно поднимался по винтовой лестнице, купаясь в лучах солнца, струящихся сквозь цветные витражи.

Внезапно он понизил голос до глухого шепота:

— Старик, та сокрытая сходка вот-вот возобновит свою работу. Ты и впрямь вознамерился в конце месяца попытать счастья и сунуться в сокровищницу династии Якоб?

— Окончательного решения еще нет, но шанс поистине уникальный. Как-никак, подлинное тело Амона нынче по уши увязло в делах с «Замком Истока», так что внезапно вынырнуть и вставить нам палки в колеса Он не сможет, — слегка надтреснутым, хрипловатым баритоном отозвался в разуме Леонарда Паллес Сороастр. — Впрочем, сейчас я всё больше склоняюсь к тому, чтобы банально слить наводку на клад. Пусть зеваки с той сходки сами лезут на рожон и прочесывают руины, а мы благоразумно заляжем на дно поблизости. Прощупаем обстановку со стороны и виртуозно умыкнем у них из-под носа то, что нам позарез нужно.

Леонард на долю секунды опешил и глухо проронил:

— Старик, а не слишком ли это подло?

Это же откровенная подстава — внаглую использовать резидентов «Отшельников Судьбы» в качестве пушечного мяса для разминирования капканов!

— Хех, до чего же наивный, зеленый юнец! Ты волен выложить им всю подноготную без утайки, пусть сами ломают голову и решают, лезть им в это пекло или нет, — презрительно фыркнул Паллес Сороастр.

Леонард благоразумно не стал больше мусолить эту скользкую тему, переведя русло беседы:

— Старик, когда я уже смогу вскарабкаться на полубожественный престол?

Паллес издал добродушный смешок:

— Сумей ты наложить лапы на духа такого заоблачного эшелона, как та самая посланница твоего бывшего сослуживца, — переварил бы зелье до дна уже в начале грядущего года. Но, хе-хе, чудес не бывает. Придется тебе и дальше потеть, дотошно следуя моим наставлениям и вживаясь в роль. Глядишь, ко второй половине следующего года и наскребешь шансов замахнуться на четвертую Последовательность. Разумеется, соизволит ли Церковь Ночи отстегнуть тебе эликсир и обустроить таинство возвышения — одному богу известно. Тот же старший дьякон Крестей Сесима, помнится, куковал в ожидании долгие годы, и лишь когда пламя войны полыхнуло во всю мощь, наконец-то обернулся полубогом.

Леонард едва заметно кивнул, после чего задумчиво, словно поймав озарение, спросил:

— Старик, а тебе по зубам отыграть роль призрака, дабы подстегнуть мое усвоение эликсира?

— Как-никак, твой калибр должен быть на голову выше, чем у гонца Клейна…

Паллес Сороастр провалился в звенящее молчание на пару долгих секунд, а затем хмыкнул:

— Воистину, гениальная мысль.

— А давай я вообще переварю это зелье за тебя, как смотришь на такой расклад?

— И как же? — Леонард прекрасно понимал, что древний паразит откровенно над ним издевается, но любопытство взяло верх, и он всё же не удержался от вопроса.

— Погрузившись в фазу глубокого паразитирования и наглухо перехватив бразды правления твоим телом, — с явным раздражением огрызнулся Паллес.

За этой неспешной перепалкой Леонард благополучно добрался до дверей кабинета архиепископа Баклундской епархии.

Юноша тотчас прикусил язык. Вскинув правую руку, он деликатно, но уверенно постучал по дереву.

— Входи, — обронил Энтони Стивенсон. Мазнув взглядом по переступившему порог Леонарду, иерарх добавил: — Можешь выпустить того вампира, что томится за Вратами Чаниса.

Глава 1181 Древний город Нос

Услышав приказ архиепископа, Леонард на долю секунды опешил, после чего невольно, про себя, издал тяжелый вздох:

'А пророчество господина «Шута» и впрямь бьет точно в цель…

Нет, это не пророчество. Он изначально видел всё насквозь'.

Леонард молниеносно взял мысли в узду. Строго следуя уставу, он получил от архиепископа святого Энтони официальный приказ, после чего спустился обратно в подземелья и, прихватив с собой двоих бойцов, шагнул за Врата Чаниса.

Дождавшись, пока внутренние стражи дотошно проверят бумаги, юноша в тусклом свете серебряных, искусно украшенных резьбой свечей проследовал к камере Эмлина Уайта. С тяжелым скрежетом провернув в скважине латунный ключ, он распахнул массивную каменную створку.

Холодный, бледно-синий свет немедленно ворвался в узилище, болезненно резанув по глазам вампира, отчего тот на чистых инстинктах зажмурился.

Его лицо теперь казалось еще более мертвенно-бледным, чем обычно, а сама фигура заметно иссохла и осунулась. Создавалось впечатление, будто от первого же сильного порыва ветра бедолага попросту взмоет в воздух.

Воскресив в памяти ответ господина «Шута», Эмлин внезапно ощутил, как в душе прорастает железобетонная уверенность. Даже не потрудившись распахнуть глаза, он неспешно поднялся на ноги и с легким смешком бросил: