— Шестая же искра мощи «Чудотворца», весьма вероятно, затерялась где-то в недрах «Земли, покинутой богами». В Третью Эпоху там нет-нет да и мелькал чудом уцелевший Демонический волк тьмы, однако после Великого Катаклизма Его след простыл окончательно.

Одри внимала этим откровениям с пугающей сосредоточенностью. Тщательно взвесив услышанное, девушка проронила:

— Выходит, при условии, что все места «Слуг Тайн» заняты, в мире может существовать от силы шесть «Чудотворцев»? Вот только, перечисляя мастодонтов первой Последовательности, вы упомянули лишь предводителя Тайного ордена Заратула и пращура семьи Антигон. Сдается мне, квота не исчерпана.

— При таком раскладе в мире вполне может болтаться еще парочка никем не занятых Потусторонних характеристик «Чудотворца».

Это было отнюдь не то послание, что загодя вложил в её уста «Мир» Герман Воробей. Юная аристократка, виртуозно уцепившись за крохи деталей из ответа змея и сплетя их с собственным багажом оккультных знаний, выковала этот вопрос самостоятельно.

Кроваво-красные глаза серебристо-белого змея едва уловимо дрогнули:

— Истинно так. Полный пантеон «Слуг Тайн» рассчитан ровно на троих.

— Однако еще во Вторую Эпоху, в те времена, когда древний бог Флегрея всё еще коптил небо, третья характеристика «Слуги Тайн» бесследно испарилась. Ни одна живая или сокрытая душа ни сном ни духом не ведала о её координатах. И та самая порция мощи «Чудотворца», что шла с ней в комплекте, сгинула точно так же. Вполне вероятно, что они слились воедино, а может — банально нащупали некий изящный метод, дабы наглухо укрыться от чужих всевидящих взоров.

Одри ответила едва заметным, понимающим кивком:

— Кристально ясно. Я непременно передам эти агентурные сводки мистеру Дуэйну Дантесу.

— Хм… А еще он велел поинтересоваться: не нуждаетесь ли вы в каких-либо ответных услугах с его стороны?

Исполинский серебристо-белый змей плавно скользнул вверх, грациозно приподняв добрую треть своего тела над полом:

— Нет.

— Точнее, сущий пустяк.

— У меня есть один благословенный. Истинный, непревзойденный гурман. Этот парень спит и видит, как бы продегустировать мороженое из закромов всех знатных столичных семейств, дабы вынести вердикт и увенчать короной самый изысканный десерт.

«Ну и запросы… Господин змей… э-э, или же госпожа змея… поистине балует своего избранника! И тон такой, словно Ему и Самому до смерти не терпится… Хм, задачка-то плевая. Я вполне могу ударить по рукам от лица господина „Мира“ и провернуть это дельце самостоятельно. Зачтется в копилку заслуг для выкупа очередного рецепта эликсира…» — Одри, погрузившись в недолгие раздумья, наконец произнесла:

— Проблем не возникнет.

— Вот только как именно мне передать ему это лакомство?

Серебристо-белый змей размеренно, словно лениво, извиваясь, отозвался:

— Пожертвуй через ритуал. Он уже вскарабкался на престол святого третьей Последовательности, так что принимать подношения в пределах одного города ему вполне по зубам.

— Его сакральный титул звучит так: «Воплощение удачи, монстр, предрекающий грядущее, катастрофа, сеющая бедствия, свидетель всех судеб Баклунда, страж хаоса и безумия».

«А этот титул весьма разительно отличается от классических канонов третьей Последовательности… В самом конце даже имени не затесалось…» — изумрудные глаза Одри едва уловимо дрогнули, однако девушка благоразумно не стала сотрясать воздух лишними вопросами, лишь покорно кивнув в знак согласия.

…………

«Страж хаоса и безумия… А этот финальный штрих в титуле Уилла таит в себе изрядное двойное дно… Сдается мне, это отнюдь не сакральное имя „Змея Судьбы“. Скорее, это Его старый позывной со времен третьей ступени, который Он впоследствии виртуозно перекроил… Стезя „Монстра“ стоит на страже хаоса и безумия? Или же, если смотреть в корень, в этом мире даже сама судьба в своей первобытной основе зиждется на тотальном абсурде и сумасшествии, а „Монстры“ лишь рвут жилы, борясь с этой скверной, дабы натянуть на всё маску нормальности?» Внимая докладу мисс «Справедливости», Клейн ни на йоту не удивился тому факту, что Уилл Осептин выклянчивает мороженое. Юношу куда больше заинтриговал сам титул этого Председателя Школы Жизни.

«Хех, завести благословенного — это всё равно что обзавестись приятелем… Неужто Уилл перенял этот финт у меня? Да нет, вздор, у меня-то есть самый настоящий, железобетонный благословенный — Даниц! Надо будет при случае заставить этого прохвоста пожертвовать мне чего-нибудь съестного. Не жрать же мне, в самом деле, тех гротескных бестий или перебиваться иллюзорными харчами, выуженными из пор истории! Хм, подвернись случай, стоит угостить и малыша „Солнце“, не то этот бедолага так и сгинет, плотно подсев на грибы Фрэнка… Э-э, если рубить правду-матку, то у Уилла паствы ничуть не меньше, а то и в разы больше моего, как-никак, за Его спиной маячит целая махина в виде Школы Жизни…» — Клейн силой мысли соткал силуэт «Мира» Германа Воробья, велев двойнику передать мисс «Справедливости», что эта операция с мороженым потянет на весьма солидный куш заслуг.