Вот только в львиной доле этих заоблачных контактов дело либо вообще не доходило до лобовой сечи, либо сыщик, оседлав сокрушительную мощь «Замка Истока», в мгновение ока уносил ноги, наглухо обрубая все мосты. По-настоящему, лицом к лицу сойтись в бою с Королем Ангелов или истинным божеством ему так и не довелось. Единственным леденящим душу исключением стала та самая поимка «Ангелом Времени» Амоном, когда за считанные дни они успели скрестить клинки не один десяток раз.

Да и в тот раз мясорубка велась скорее на поле изощренных интриг, а не грубой силы. Амон во всей красе демонстрировал повадки «Бога Коварства», так и не обнажив Свой подлинный, подавляющий статус Короля Ангелов. И лишь в самом финале, когда ублюдок наконец-то сорвал маскировку, вмешалась «Богиня Вечной Ночи». Виртуозно пустив в дело младшего отпрыска Короля Гигантов, Она воздвигла глухой щит, так и не позволив гибельной мощи обрушиться прямиком на Клейна.

Впрочем, даже те жалкие крохи истинной мощи, что «Ангел Времени» Амон мимолетно явил в процессе погони, позволили Ему играючи стереть в порошок «элитную группу поддержки», выуженную Клейном из истории. То был запредельный, заоблачный уровень силы, превосходящий нынешние пиковые кондиции юноши. Как-никак, вздумай он сейчас вновь потянуться за исторической проекцией Заратула — этот дерзкий финт стал бы для него чистой воды самоубийством.

И вот теперь, в эти самые мгновения, Клейну вкупе с Колином Илиадом и «Солнцем» Дерриком предстояло выстоять против первого среди Королей Ангелов. Против пропитанного хтонической злобой Наместника Небес и Божественной Левой Руки, что одним лишь своим присутствием в долю секунды ввергла полубога четвертой Последовательности в пучину фатального срыва.

Разве мог подобный враг, козыряющий столь заоблачным рангом и первобытной мощью, не вселять в их души свинцовое, леденящее отчаяние?

На какую-то долю секунды Клейн всерьез порывался бросить на произвол судьбы и Деррика, и Вождя Города Серебра. Оседлав зов «Замка Истока», ему было по силам одной лишь мыслью катапультироваться обратно над серой мглой. А уж оттуда, пустив в ход свой последний лимит на чудо и «Пулю Обмана», благополучно воскреснуть далеко за пределами проклятой «Земли, покинутой богами».

Пока эти сумасшедшие мысли неслись в голове, юноша хищно вскинул зажатый в руке «Звездный Жезл».

И в этот самый миг та извивающаяся, клубящаяся тень, в которую мутировала сорвавшаяся Ловия, внезапно замерла. Из её недр вырвался глухой, пропитанный невыносимой агонией, но отнюдь не безумный голос:

— Он не так силен!

Синхронно с этими словами теневой занавес с тихим шелестом разошелся в стороны, явив на свет божий то, что таилось под его покровом.

Взору предстал пульсирующий, извивающийся ком кровоточащей плоти, вымахавший под два метра ростом. На самой его макушке гротескно пучились бледно-серые глаза, казалось, всеобъемлющим взором сканирующие мироздание. И в их глубине всё еще теплилась кристально ясная искра рассудка.

По всей остальной поверхности этого месива суетливо прорастали лишенные кожи, сочащиеся вязкой кровью конечности — руки, предплечья, бедра и голени. Одни с натугой подпирали эту тушу, другие же гротескно наслаивались друг на друга, судорожно прижимая к условной «груди» исполинский, молочно-белый человеческий череп.

Теневая завеса вновь безвольно опала, наглухо укутав этот ком плоти и обратившись её персональным, струящимся плащом.

Вслед за этим прямо перед Ловией соткался монументальный призрачный силуэт, вымахавший на добрых пять-шесть метров и с ног до головы закованный в серебряные латы.

Это был тот самый «выпасаемый» ею дух «Серебряного Рыцаря».

Она всё еще удерживала бразды правления над собственным рассудком, изготовившись обрушить атаку на «Темного Ангела» Сасрира.

Узрев эту картину и впитав крик Ловии, Клейну вкупе с Колином Илиадом даже не потребовались развернутые пояснения, дабы молниеносно смекнуть, что именно она пыталась донести:

«Темный Ангел» Сасрир отнюдь не козырял той подавляющей, заоблачной мощью, которой пыжился. Он лишь виртуозно оседлал власть «Падения» и то фундаментальное давление, что высшие эшелоны стези оказывают на низшие. Именно этот пресс заставил плоть Ловии подвергнуться скверне, предать хозяйку и с треском развалиться на части. Однако её дух всё еще сохранял ледяную ясность, худо-бедно позволяя удерживать контроль над паранормальным арсеналом.

Спору нет, из-за физической мутации чудовищная лавина порчи неминуемо начнет разъедать саму душу Ловии. Не пройдет и пары минут, как она окончательно сорвется в бездну безумия. Единственным спасением было молниеносно, без заминок разрубить гордиев узел этой сечи и подыскать способ обратить её в злого духа, даровав шанс на жизнь в совершенно иной ипостаси.

Опираясь на эти выкладки, сплетя их с только что увиденной первой «Скрижалью Богохульства» и собственными дерзкими гипотезами, Клейн выковал черновой вердикт касательно того, кто именно возвышается перед ними: