«Немудрено, что они взяли титул „Искупления“… И теперь кристально ясно, с какой стати такие преданные до мозга костей цепные псы Древнего бога Солнца, как Медичи и Уроборос, ввязались в этот мятеж…» — Клейн не сдержал улыбки и закинул очередную удочку:

— А какого дьявола Ты обошел стороной Амона вкупе с Его братом?

Опираясь на железную логику, Они почти стопроцентно встали бы на сторону «Темного Ангела».

— Само Их рождение было Моей отчаянной попыткой выстроить противовес Первозданному. Я благоразумно рассудил, что втягивать Их в этот план чревато фатальными форс-мажорами. — Рой латунных глаз вновь намертво скрестил свой взор на Клейне.

От этих заоблачных откровений троица полубогов Города Серебра впала в глухой ступор. Даже Колин Илиад, матерый предводитель «Совета Шести», чей багаж включал горы древних фолиантов и колоссальный жизненный опыт, не смог удержать ледяной фасад, поддавшись эмоциональному шторму.

«Вон оно как. А я-то всё ломал голову, какого дьявола Древнему богу Солнца приспичило плодить отпрысков…» — Клейн титаническим усилием воли осадил свою «Виртуальную личность», не дав этой дерзкой мысли сорваться с губ.

Опередив следующие расспросы сыщика, остаточный дух «Темного Ангела» Сасрира, казалось, с головой ушел в пучину воспоминаний, продолжив вещать:

— Ювелирно подстелив соломку по всем фронтам, Я переступил порог этих чертогов, наглухо запер за собой врата и через беспробудный сон вернулся обратно в Свою изначальную плоть. Этот маневр многократно усилил Мое собственное эго, позволив сойтись в равной, изматывающей сече с Первозданным и даровав Амансис сотоварищи безупречное окно для удара…

— И в финале Они триумфально пустили Меня в расход…

— Следуя заготовленному сценарию, Я должен был благополучно восстать из мертвых прямо здесь, во «Дворе Короля Гигантов», дабы уже по-настоящему, без изъянов узурпировать «Уникальность» и соответствующие Потусторонние характеристики. Вот только Леодеро, Аусекус и Хераберген всадили Мне нож в спину, безжалостно разорвав и сожрав Мою плоть. Мне не оставалось ничего иного, кроме как в экстренном порядке сплавиться со Своими же предсмертными, доведенными до абсолюта эмоциями. Переродившись в собственном трупе, Я умыкнул Потусторонние характеристики стези «Повешенного» вкупе с властью «Падения»…

«Всё сходится… „Повелитель Бурь“, „Вечное Пылающее Солнце“ и „Бог Знаний и Мудрости“ в итоге всё-таки переметнулись и вонзили нож в спину. Немудрено, что та сказочная магия мадам „Отшельник“ ударила точно в цель…» — на Клейна снизошло кристально ясное озарение. Юноша физически ощутил, как густая, непроницаемая пелена, веками укрывавшая анналы Третьей Эпохи, стремительно рассеивается.

Разумеется, это было лишь метафорическим, душевным катарсисом, а отнюдь не физической реальностью — как-никак, сейчас он был наглухо отрезан от подлинного исторического тумана и не мог зачерпнуть оттуда ни капли мощи.

Выдохнув после этого ошеломляющего открытия, он внезапно споткнулся о зияющую загадку:

Раз уж «Темный Ангел» Сасрир давным-давно вернулся в плоть Древнего бога Солнца и, слившись с оригиналом, мутировал в «Истинного Творца», то кто же, во имя всех богов, нынче спит беспробудным сном на этом железно-черном престоле?

И с какой стати «Истинный Творец» вообще так маниакально гнал меня под своды покоев Короля Гигантов, заставляя встретиться с «Сасриром» лицом к лицу? Какую цель Он преследовал?

Пока эти мысли молниеносным вихрем неслись в его голове, Клейн вновь устремил тяжелый взгляд на монументальный железно-черный трон, принявшись с параноидальной дотошностью препарировать нынешнее состояние «Темного Ангела» Сасрира.

Застилающие добрую половину тела Сасрира многослойные, сотканные из иллюзорного мрака крылья мерно вздымались и опадали в такт незримому дыханию. И в просветах между перьями внезапно блеснул тусклый, пепельно-белый краешек.

Этот предмет, источающий первобытную, пугающую древность, покоился прямо на подлокотнике железно-черного престола, надежно укрытый по правую руку от «Темного Ангела».

Зрачки Клейна судорожно сузились. Впившись в эту деталь всем своим существом, он в считанные мгновения распознал: пепельно-белый проблеск принадлежал диковинной каменной плите. На её испещренной вековыми шрамами и трещинами поверхности смутно угадывалась высеченная вязь символов. Юноша отродясь не штудировал эти письмена, однако их смысл впечатывался в сознание с первого же взгляда.

Этот язык, казалось, служил первозданным корнем, из которого вылупились все ныне живущие наречия — от языка гигантов и гермеса до древнефсакского и дутанского наречия Южного континента. И список ими отнюдь не ограничивался.

«Третья Последовательность — „Демон Таинств“… Вторая Последовательность — „Мастер“… Первая Последовательность — „Свет во мраке“… Нулевая Последовательность — „Совершенный“…» — мозг Клейна молниеносно проглотил те жалкие крохи текста, что не были скрыты перьями. В тот же миг в его душе родилось кристально ясное, бьющее током озарение:

«Скрижаль Богохульства»!

Первая «Скрижаль Богохульства»!