— Имеются… Вот только штудировать эти фолианты дозволено лишь Великому Жрецу вкупе с верхушкой.

Клейн, щеголяющий в черном суконном плаще и полувысоком шелковом цилиндре, на мгновение задумался. Затем он внезапно, хищным жестом выбросил руку вперед, выудив прямо из пустоты одну вещицу.

То был покрытый густой медной патиной и ощетинившийся острыми шипами крест.

Историческая проекция «Неомраченного креста», чья родословная уходила к самому «Древнему богу Солнца»!

Намертво сжимая распятие в ладони, Клейн чуть приподнял его, взяв сгрудившихся аборигенов на мушку.

Ослепительное, кристально чистое и согревающее сияние ревущим потоком хлынуло наружу, безжалостно выжигая первобытный мрак и щедро окатив Адара, Син и остальных следопытов.

Въевшийся в подкорку, выкованный кровью боевой опыт заставил их на чистых инстинктах дернуться, силясь выстроить глухую оборону. Однако невыразимая, обволакивающая благодать, прошившая их нутро, намертво сковала мышцы, заставив бросить попытки сопротивления на полпути.

Это первозданное сияние, этот пьянящий жар ни шли ни в какое сравнение с жалким, тусклым теплом от костра!

Уцелевших бойцов Лунного Города словно обуяло наваждение. В их умах ослепительной вспышкой воскресли образы из замшелых пыльных летописей и проповедей Великого Жреца — облик самого божества, источающего безграничный свет и дарующего всеобъемлющее тепло.

Купаясь в этих благодатных, очищающих лучах, плоть Адара, Син и остальных принялась исторгать из себя клубы иллюзорной, непроницаемо-черной скверны. Эта дрянь неистово, гротескно извивалась, словно наделенная собственной искрой жизни, но тут же с шипением испарялась, бесследно тая в воздухе.

Следопыты физически ощутили, как их тела наливаются небывалой легкостью, а та свинцовая, гнетущая тяжесть, что веками давила на их души, растворилась без остатка.

Ювелирно выжегши всю въевшуюся в их нутро порчу и заразу, Клейн едва уловимым щелчком кисти заставил фантом «Неомраченного креста» развеяться в небытии.

Не теряя ни секунды, он вновь хищно зачерпнул пустоту чуть сбоку от себя, вытянув на свет божий совершенно иную трость — заурядную на вид деревяшку натурального окраса.

То была бывшая Запечатанная реликвия Города Серебра — «Трость Жизни»!

И пускай Клейн уже давно благополучно пожертвовал этот артефакт «Богине Вечной Ночи», для истинного «Ученого древности» любая некогда принадлежавшая ему вещица отнюдь не пропадала с концами, лишь меняя форму своего незримого спутничества.

Сжимая в руке «Трость Жизни», Клейн сделал пару шагов вперед и небрежно, легонько ткнул набалдашником прямо в предводителя охотников Лунного Города.

Опьяненный недавним очищением, Адар даже не помыслил уклониться. Гротескные наросты на его лице тут же начали с тошнотворным треском лопаться, источая гной, а затем стремительно бледнеть, съеживаться и таять. В финале от этого уродства не осталось даже самого крошечного, едва заметного шрама.

Прочитав в ошарашенных взглядах соратников кристально ясный вердикт своим метаморфозам, Адар робко, с деревянной заторможенностью вскинул правую руку. Бедолага принялся лихорадочно ощупывать собственное лицо — сверху вниз, снизу вверх, раз за разом, не веря самому себе.

В процессе этого судорожного самокопания он с ошеломлением констатировал: его тело так и пышет первобытным здоровьем, превосходя даже ту пиковую форму, что он имел на заре своей юности.

Клейн благоразумно не стал задерживать на нем взор. Шагнув в сторону, сыщик пустил в ход «Трость Жизни», начав методично, одного за другим исцелять остальных аборигенов.

Имея перед глазами столь железобетонный пример Адара, Син вкупе с остальными, пускай и не ослабляя параноидальной бдительности, всё же покорно приняли касание артефакта. И в следующую же секунду, захлестнутые непередаваемой, пьянящей эйфорией, они обрели подлинное перерождение.

Двое особо впечатлительных мутантов и вовсе не выдержали, залившись горючими, искренними слезами.

«Какая досада, что врожденные уродства этой дряни не по зубам… Ментальные травмы и психические отклонения она латает исправно, а вот въевшиеся в подкорку семена безумия выжечь не в силах…» — Клейн плавно отдернул правую руку, позволив исторической проекции «Трости Жизни» бесследно растаять в воздухе.

Вернувшись на исходную позицию, юноша круто развернулся. Устремив тяжелый взгляд на кучку исцеленных аборигенов, он изрек:

— Я ступил на эти земли отнюдь не ради того, чтобы сеять смерть и разрушение. Моя миссия — нести сияние моего Владыки, даруя свет и спасительное тепло. Ступайте обратно и передайте своему Вождю: я буду ждать его здесь. Если он соизволит наладить мосты, пусть явится лично.

Выпытывать у этих бедолаг координаты их полиса сыщик благоразумно не стал, равно как и не помышлял вламываться туда без приглашения. Подобный наглый финт почти стопроцентно взвинтил бы их паранойю и глухое сопротивление до небес.