Время неумолимо, капля за каплей, утекало сквозь пальцы, покуда Клейн наконец не замер как вкопанный.

В резком свете очередной ослепительной молнии, распоровшей небеса, он воочию узрел, как в паре сотен метров впереди намертво застыла глухая, серо-белая мгла.

Этот монолитный туман хищно вгрызался в земную твердь и взмывал ввысь так далеко, что казалось, у него попросту нет ни конца, ни края.

Следом эта пелена точно так же расползалась вширь, наглухо уходя в бесконечность.

Клейн завороженно, не отрывая взгляда, вглядывался в эту пелену. Даже несмотря на разделяющий их густой мрак, он медленно запрокидывал голову всё выше и выше, силясь разглядеть макушку, и отвел глаза лишь тогда, когда отгремела и угасла вторая вспышка молнии.

«Неужто за этой мглой, а то и в самых её недрах, и таится тот самый бесследно сгинувший Западный континент?» — с тяжелым, свинцовым осадком на душе размышлял Клейн, сам того не заметив, как его дыхание замерло от первобытного трепета.

Удобнее перехватив лампу, юноша мерно зачеканил шаг, неумолимо приближаясь к преграде, покуда мутно-желтое сияние не выхватило из тьмы саму фактуру этой застывшей мглы.

Ему даже не потребовалось прибегать к лишним экспериментам: безошибочная интуиция «Провидца» набатом вопила, что эта серо-белая пелена являет собой монолитный, незримый барьер, пробить который заурядными методами попросту немыслимо.

Погрузившись в секундные раздумья, сыщик резко выбросил правую руку вперед, раз за разом совершая хищные, хватательные движения прямо в густой темноте.

Спустя добрых четыре-пять безуспешных попыток кряду его пальцы наконец-то намертво сомкнулись на цели, с натугой выудив прямо из пустоты черную трость, щедро инкрустированную россыпью самоцветов.

То был не что иное, как «Звездный Жезл» — тот самый леденящий душу Запечатанный артефакт под кодом «0–62», который Клейн благополучно выторговал в обмен на «Шкатулку Былых Времен»!

Разумеется, на сей раз в руках юноши покоилась лишь историческая проекция «Звездного Жезла», виртуозно выуженная им из пор истории.

Этот изящный финт даровал железобетонную подстраховку: даже взбреди ему в голову какая-нибудь случайная, губительная дичь, грозящая спровоцировать фатальный эффект реликвии, он всегда мог мгновенно обрубить поддержку фантома, наглухо купировав угрозу еще в зародыше.

Для «Ученого древности» подобный метод являлся воистину идеальным, безупречным способом повседневной эксплуатации Запечатанных артефактов нулевого калибра. Спору нет, имелись и зияющие бреши: жесткий лимит времени, не превышающий на данном этапе жалких трех минут, да и убойная мощь фантома ощутимо не дотягивала до оригинала. Прибегнуть к помощи марионетки для удержания «Звездного Жезла» тоже было не вариант — пагубные побочные эффекты это ни на йоту не обошло бы. В конце концов, дергая за ниточки куклы, кукловод неминуемо транслирует ей свои команды, а значит, высок риск передачи тех самых фатальных мысленных образов.

Впрочем, вступая в заранее спланированную, серьезную мясорубку, Клейн благоразумно отказался бы от подобной тактики. Во-первых, эта проекция безжалостно сожрала бы один из трех драгоценных слотов призыва. Во-вторых, пускай «Звездный Жезл» де-факто и находился в его безраздельном владении, артефакт был подчинен насильно и по-прежнему пребывал в состоянии глухой печати. Приплюсуем сюда заоблачный статус этой реликвии нулевого эшелона — и выудить её с первой же попытки становилось задачей неподъемной. Как правило, на это уходило от трех до шести рывков кряду. А в горниле яростного боя выкроить столько идеальных окон для каста — роскошь поистине непозволительная.

Именно поэтому, тщательно выстраивая декорации для грядущего «выступления», сыщик предпочитал загодя вгонять себя в легкий транс и пускать в ход подлинный «Звездный Жезл», находясь под виртуозным «гипнозом». А вожделенные лимиты на выуживание исторических фантомов он бережно приберегал для старых, проверенных в деле мастодонтов ангельского калибра: госпожи посланницы, мистера Азика, леди Арианны или же Уилла Осептина.

Намертво стискивая в пальцах эту инкрустированную россыпью самоцветов черную трость, Клейн позволил своему рассудку нарисовать кристально ясную, детализированную картину: иллюзорные врата, мучительно медленно, дюйм за дюймом распахивающиеся перед ним.

Драгоценные камни на навершии жезла послушно, в такт его мыслям, ослепительно полыхнули. На монолитной глади серо-белой мглы стремительными, изящными штрихами вылепились очертания призрачной, едва осязаемой двери.

Створки абсолютно бесшумно распахнулись настежь, однако за ними зиял всё тот же беспросветный, глухой серый туман.

«„Открытие дверей“ тут бессильно…» — этот вердикт ни на йоту не удивил Клейна, однако легкий укол горькой досады он всё же ощутил.

Погрузившись в короткие раздумья, юноша изготовился пустить в ход совершенно иной подход.