— Две порции пылятся в закромах нашего рода в виде Запечатанных артефактов нулевого класса. Третья намертво слилась со «Шкатулкой Былых Времен», четвертая, если верить слухам, осела в лапах Секты Демонессы, пятая — у Церкви Бога Войны. А след последней простыл еще во Вторую Эпоху, и с тех пор ни одна живая душа так и не нащупала её координаты.

«Если мне удастся провернуть бартер и обменять „Шкатулку Былых Времен“ на одну из тех относительно стабильных нулевых реликвий Авраамов, то ломать голову над поисками характеристики „Мироходца“ не придется. Загвоздка кроется исключительно в этом зубодробительном ритуале возвышения… Как ни крути, а его подлинная суть зиждется на том, чтобы выжечь свой след в звездном небе. Как ни изворачивайся, обогнуть космос не выйдет…» Клейн титаническим усилием воли сохранил на лице ледяную невозмутимость и, коротко кивнув собеседнику, произнес:

— Искренне уповаю, что, когда багровая луна вступит в полную фазу, вы обретете свой ответ.

Едва эхо этих слов растаяло в воздухе, его силуэт начал стремительно таять — лимит времени, который могла вытянуть Форс, иссяк окончательно.

Дориан, безмолвно наблюдая за столь внезапным «отбытием» Германа Воробья, на чистых инстинктах опустил взгляд на зажатый в пальцах пергамент с титулами «Шута». На его глазах бумага подернулась призрачной дымкой и бесследно растворилась в небытии.

«…» Мужчина, так и не сумевший выудить хоть какое-то логичное объяснение из богатого арсенала известных семье паранормальных талантов, повернулся к Форс. Он уже приоткрыл рот, намереваясь закидать ученицу парочкой наводящих вопросов.

Но именно в этот роковой миг его сердце прошила разрывающая, ослепительная агония, а зрачки гротескно, судорожно расширились.

«Дьявол! Проклятие бьет!» Дориан молниеносно сунул руку в потайной карман сюртука, сноровисто выхватил миниатюрный металлический флакон, свернул крышку и, поднеся горлышко к губам, залпом осушил содержимое до последней капли.

Дзинь!

Из-за этой лихорадочной суеты открученная крышечка выскользнула из непослушных пальцев и со звонким стуком отскочила от пола.

Форс воочию узрела, как лицо наставника вмиг отлило мертвенной бледностью. Глядя, как тот мертвой хваткой вцепился себе в грудь, девушка на долю секунды впала в глухой ступор, решительно не беря в толк, какая чертовщина только что стряслась.

Впрочем, былая закалка практикующего хирурга быстро взяла верх. Молниеносно оценив клиническую картину, писательница торопливо выпалила:

— Учитель, у вас больное сердце?

— Прихватили с собой какое-нибудь экстренное снадобье?

Лишь задав второй вопрос, Форс с досадой осознала: поддавшись панике и искренней тревоге за наставника, она сморозила откровенную глупость.

Тот самый флакон, который он только что выглушил, почти стопроцентно и был тем самым целебным зельем!

— Требуется еще какая-нибудь подмога? У меня в арсенале запечатлены таланты «Врача», — поспешно добавила Форс, подметив, что искаженные агонией черты лица мужчины мало-помалу разглаживаются.

Дориан отрицательно покачал головой, давая понять, что приступ благополучно миновал.

Параллельно с этим он не удержался от горького, мысленного вздоха:

«Это всё из-за твоих сюрпризов. Нет чтобы действовать строго по сценарию, так ты взяла и „призвала“ Германа Воробья прямо в комнату. Из-за этой суеты у меня банально не осталось времени загодя глотнуть эликсир, вот и дотянул до такого леденящего финала».

…………

Море Соня, столица архипелага Ротсид, «Город Щедрости» Байам.

В сгущающихся сумерках «Лазурный Мститель» благополучно пришвартовался у причала.

Бесконечные, изматывающие диверсии Церкви Повелителя Бурь на морских коммуникациях острова Суня в конце концов переполнили чашу терпения Империи Фейсак. В игру вступили вражеские полубоги, пустив в расход целую плеяду «капитанов» и обрушив на флотилию поистине сокрушительный, фатальный урон.

Элджер Уилсон вкупе со своей братией, благоразумно отсиживавшиеся в первобытных дебрях острова и наносившие точечные удары по гавани из тени, виртуозно уклонились от этой кровавой бани. Дождавшись, пока Церковь Бурь и королевский флот Лоэна раструбят об успешном выполнении стержневых задач и дадут отмашку на сворачивание операции, они благополучно вернулись на остров Пасу зализывать раны.

Чуть погодя Элджер устроил блестящий спектакль, истово вымаливая отправку на передовую. Его пылкие речи, щедро сдобренные первобытной яростью и железобетонной, фанатичной преданностью, сорвали заслуженные овации и щедрую похвалу от самих кардиналов Синода.

И раз уж моряк знал акваторию архипелага Ротсид как свои пять пальцев, его кандидатуру без малейших колебаний утвердили для усиления военно-морского кулака в этой критически важной колонии.

Разумеется, дабы не светить белыми нитками, ломая свою прежнюю легенду, и загодя подстелить соломку для грядущих многоходовочек, Элджер со своей командой вступил на земли Байама под вывеской наемных корсаров.