— Ну и словечки ты подбираешь! — в тоне Паллеса Сороастра сквозила явная, тяжелая слабость. — Кхм, если рубить сплеча: я действительно испустил дух разок, но, скажем так, не бесповоротно.

Леонард наконец-то с колоссальным облегчением выдохнул. Быстро, затравленно стрельнув глазами по сторонам и удостоверившись, что поблизости нет лишних ушей, он понизил голос до глухого шепота:

— Тебе удалось виртуозно одурачить Амона?

— Это вряд ли можно назвать «обманом», — тяжело вздохнул Паллес Сороастр. — За все эти годы, скитаясь по теням, я денно и нощно ломал голову над одним-единственным вопросом: что делать, если подлинное тело Амона всё же возьмет мой след. Пройдя сквозь горнило бесчисленных проб и ошибок, я умудрился «выковать» один спасительный финт. Суть его такова: стоит моему оригиналу погибнуть, я способен воскреснуть в одном из своих двойников. Расплатой за этот фокус служит безвозвратная потеря Потусторонней характеристики первой Последовательности и принудительный откат на ступень ниже. Хе-хе, как видишь, я еще не окончательно покрылся нафталином и кое-что смыслю в современных реалиях.

— Иными словами, Амон пустил тебя в расход, наложив лапы на твою характеристику первой Последовательности, а ты благополучно возродился, но уже в статусе ангела второй ступени? — Леонард в общих чертах раскусил суть механизма, переспросив для железобетонной уверенности.

Паллес Сороастр с сокрушенным вздохом подтвердил:

— В точку. Положа руку на сердце, Амон прекрасно всё просек. Когда я вышвырнул тебя за порог костяного собора, Он даже пальцем не пошевелил, чтобы вставить мне палки в колеса. Ублюдок намеренно оставил мне эту призрачную лазейку, дабы в грядущей мясорубке напрочь лишить меня отчаянной, суицидальной решимости биться насмерть. Эх, не купись я на эту уловку, Ему бы ни за какие коврижки не удалось так стремительно стереть меня в порошок. Как-никак, сожрав Потусторонние характеристики из сокровищницы, я практически вернул себе былую, пиковую мощь…

Леонард, на долю секунды опешив, на автомате выпалил:

— Старик, так ты выкинул меня из костяного собора исключительно потому, что в моем теле угнездился твой клон⁈

Паллес тотчас разразился презрительным фырканьем:

— А ты как думал? Неужто грешным делом вообразил, будто я воспылал к тебе дедовской любовью и пекусь о тебе, как о родном внуке?

— … Но у тебя же вроде в запасе водились и другие двойники? — едва слышно пробурчал под нос Леонард.

Паллес лишь хмыкнул, после чего с тяжелым осадком на душе вздохнул:

— Этот мерзавец Амон умудрился обвести вокруг пальца даже собственных клонов. В этот раз я потерпел глухое, безоговорочное фиаско. Мне крыть нечем.

Если бы Он, пожрав двойника Амона, не выудил железобетонную уверенность в том, что «Ангел Времени» ни сном ни духом не ведает о подлинных тайнах сокровищницы Якобов, то действовал бы с поистине параноидальной осмотрительностью, загодя подстелив соломку на случай внезапного явления «Богохульника».

Именно этот факт стал тем самым роковым, стержневым крючком. Что же до баек о пращуре династии Якоб или новостей о том, что Клейн Моретти нынче водит за нос подлинное тело Амона на просторах «Земли, покинутой богами» — всё это были лишь побочные шумы, не сыгравшие в Его решении фатальной роли.

Леонард, на мгновение погрузившись в раздумья, попытался утешить паразита:

— Старик, это же самый фатальный, смертоносный капкан всей сокровищницы. Как ни крути, ты бы всё равно в него угодил. То, что тебе вообще удалось унести ноги и выжить — уже колоссальный триумф.

— Вздор, — тотчас парировал Паллес. — Почуй я хоть малейший запах гари, я бы без раздумий присягнул какому-нибудь истинному божеству, заделавшись Его земным ангелом. И уж под такой непробиваемой эгидой спокойно наведался бы в тайник Якобов. Эх, поглотив характеристики и вернув себе былую мощь первой Последовательности, я как раз ломал голову над этим выбором: ударить по рукам с Церковью Ночи, пойти на сделку с вашим «Шутом» или же банально разорвать «паразитирование» и, как в старые добрые времена, залечь на дно, прячась от Амона по темным щелям.

При этих словах в голосе старца вновь проступил сложный, тягучий коктейль противоречивых чувств.

«…А у старика-то, погляжу, всё было разложено по полочкам… И откуда, скажи на милость, в тебе такая виртуозная сноровка в поисках „крыши“?..» — Леонард мысленно, про себя издал пару едких вздохов, после чего волевым усилием вернул фокус внимания к самой насущной, критической проблеме:

— Старик, выходит, наложив лапы на твою Потустороннюю характеристику первой Последовательности, Амон теперь вплотную займется ритуалом божественного возвышения?

— Истинно так, — глухо, свинцовым баритоном отозвался Паллес. — А это означает, что в обозримом будущем твоему бывшему сослуживцу вкупе с нами грозят разве что мелкие стычки с низкоранговыми двойниками Амона, а то и вовсе наступит полное затишье.