Подметив, что учитель впал в глухой, звенящий ступор и не проронил ни звука, Форс на чистых инстинктах поспешила пояснить:

— Его тело с оглушительным треском распалось в прах, бесследно испарившись. Уцелели лишь эти глаза.

Выдержав крошечную паузу, она добавила:

— Эта дрянь до краев напитана предсмертной агонией Бутиса и скверной от «Шкатулки Былых Времен», превратившись в воистину убойный проклятый артефакт. Именно поэтому я благоразумно не стала пересылать их по почте — бедолаги-почтальоны почти стопроцентно столкнулись бы с фатальной чертовщиной, а то и вовсе скоропостижно испустили бы дух.

«Скверна от „Шкатулки Былых Времен“…» На Дориана снизошло озарение, и он медленно, понимающе кивнул. Издав горький, самоироничный смешок, старец проронил:

— Выходит, он нашел свой бесславный конец от рук «Шкатулки Былых Времен»?

— Воистину, злая ирония судьбы…

В те далекие времена, когда Бутис вероломно предал семью и натравил на них фанатиков ордена Авроры, первым же артефактом, на который он наложил свои загребущие лапы, была именно эта «Шкатулка Былых Времен».

На кулуарной сходке по дележу трофеев Форс уже успела наслушаться рассказов леди «Отшельника» и мисс «Справедливости» о ходе той грандиозной бойни. Девушка прекрасно понимала, насколько зубодробительной и виртуозной была сеча, которую она благополучно пропустила. Поразмыслив пару секунд, писательница ответила:

— Пожалуй, что так…

— Впрочем, еще до того, как скверна «Шкатулки» обрушилась на него, он уже балансировал на самом краю пропасти потери контроля.

Для Дориана этот факт совершенно не стал откровением. Переведя тяжелый взгляд на ученицу, он распорядился:

— Спрячь. Эта добыча по праву принадлежит тебе.

Дождавшись, пока Форс захлопнет портсигар и сноровисто спрячет его обратно за пазуху, Дориан слегка подался вперед. Сцепив пальцы в замок и подперев ими переносицу, он изрек:

— Бутис был одним из самых одаренных магов на Пути «Ученика», кого мне только доводилось встречать. Кто бы мог помыслить, что он докатится до такого жалкого дна…

На этих словах старец издал тяжелый, протяжный вздох, словно предаваясь тоскливым воспоминаниям или горько каясь в былых оплошностях.

Форс, будучи совершенно не посвященной в хитросплетения тех давних интриг, благоразумно не стала лезть на рожон. Сохраняя глухое, уважительное молчание, она терпеливо дожидалась, пока наставник возьмет эмоции в узду.

Спустя добрый десяток секунд Дориан выпрямил спину и виртуозно сменил русло беседы:

— Как тебе удалось переварить эликсир «Архивариуса» без остатка за столь ничтожный срок?

Это был не просто дежурный интерес наставника к успехам подопечной, но и прагматичный расчет: пополнить копилку опыта, дабы впредь использовать эти бесценные знания для обучения иных отпрысков семьи.

Лицо Форс в мгновение ока приобрело донельзя сложную, кислую мину, словно девушка воскресила в памяти ту самую чертовщину, которую спала и видела забыть как страшный сон:

— Львиная доля успеха зиждется на подмоге со стороны. С одной стороны, мне позволили вдоволь «запечатлеть» целую прорву диковинных и заоблачных паранормальных талантов. А с другой — за какие-то пару месяцев меня прогнали по неисчислимому множеству краев, заставив маниакально фиксировать местные пейзажи и обычаи…

Дориан впал в секундное, звенящее молчание, после чего медленно кивнул:

— Подобный фокус скопировать вряд ли выйдет…

Вслед за этим он в лоб поинтересовался:

— Это был Герман Воробей?

— Истинно так, — Форс дала железобетонно утвердительный ответ.

Наставник вновь провалился в глухую тишину. Выждав паузу в пару ударов сердца, он глухо проронил:

— И какую же сделку он вознамерился со мной провернуть?

— Вернее сказать, на какой именно куш он пускает слюни?

Писательница встрепенулась и, с легкой краской смущения на лице, отозвалась:

— Ему позарез нужен рецепт эликсира «Мироходца». Ко всему прочему, он предлагает бартер: ссужает вам «Шкатулку Былых Времен» в обмен на один из двух пылящихся в ваших закромах Запечатанных артефактов нулевого класса.

Ценник был воистину более чем щедрым. Сама-то Форс грешным делом полагала, что господин «Мир» внаглую потребует и формулу «Мироходца», и артефакт нулевого ранга исключительно за одни лишь голые обещания. И кто бы мог подумать, что он подкинет сверху столь роскошный довесок в виде «Шкатулки Былых Времен».

Спору нет, клятвенное обещание вырвать с корнем древнее проклятие семьи Авраам для Дориана стоило всех сокровищ мира. Вот только слова — это лишь пустой звук, и далеко не факт, что они когда-либо воплотятся в кристальную реальность.