Как-никак, будучи полубогом четвертой Последовательности, она так и не обзавелась ни талантом к полету, ни властью над «Телепортацией». Да и нырять в пламя ради скрытных скачков ей было не по зубам. Под покровом глубокой ночи еще куда ни шло — можно было изящно просачиваться сквозь чужие сновидения. А вот днем или на закате оставалось лишь покорно топтать мостовые на своих двоих.

«Хм… Положа руку на сердце, бегаю я весьма резво. Вот только вздумай я обогнать паровоз, это стопроцентно привлечет целую прорву нежеланных взоров… В Баклунде кишмя кишит мастодонтами, и среди них наверняка сыщутся те, кому по силам играючи пробить мою „психологическую невидимость“… Спору нет, обнажив драконью форму, я бы мигом взмыла в небеса, да только подобная туша — это кричащая мишень… А протаскивать физическую плоть в Океан коллективного бессознательного мне пока не по зубам, туда вхожи лишь разум и дух…» — Одри, скрупулезно взвесив все за и против, пришла к железобетонному компромиссу. Девушка постановила: с одной стороны, ей кровь из носу надлежит раскошелиться на мистический артефакт с даром «Странствия», а с другой — придется выкручиваться по ситуации. Там, где роятся сны — скользить сквозь грезы, а в остальных случаях — топать пешком, трястись в экипаже или спускаться в подземку.

«До чего же приземленный, сермяжный полубог… Впрочем, титул говорит сам за себя — „полубог-получеловек“. Вся эта леденящая, сокрушительная мощь — от божественного начала, а вот эта банальная возня с транспортом — от человеческого…» — Одри издала тихий, полный едкой самоиронии смешок, титаническим усилием воли возвращая свои мысли в нужное русло.

…………

Баклунд, район Хиллстон.

Форс, уютно устроившись у пышущего жаром камина, водрузила на колени толстый фолиант, приспособив его в качестве подставки для почтовой бумаги.

Сжимая в пальцах перьевую ручку, девушка сверлила немигающим взглядом пустые строчки на листе и хаотичную россыпь карт Таро на ковре у ног. Минуты текли, а она так и не отважилась вывести ни единого символа.

— Какая муха тебя укусила? Совесть грызет вешать лапшу на уши собственному наставнику? Э-э, нет, ты же собираешься выложить кристальную правду… Значит, просто тошно втягивать его в наши интриги? — Сио неслышно подошла ближе. Опустившись на корточки и вскинув голову, охотница за головами заглянула подруге прямо в глаза.

Форс отрицательно покачала головой:

— Отнюдь. Дело совершенно в другом.

— Спору нет, меня слегка грызет совесть, но я кристально ясно осознаю: и для него самого, и для всей династии Авраамов это станет истинным благом.

— Я медлю лишь оттого, что нутром чую: стоит мне отправить эту весточку, как наши судьбы изменятся безвозвратно.

— Чего? — Сио на долю секунды опешила, решительно не беря в толк, к чему клонит подруга.

Писательница медленно, с шумом выдохнула и продолжила:

— Эта война — что тогдашние стычки, что нынешняя мировая бойня — по сути, не таит для нас фатальной угрозы. В нашем арсенале с лихвой хватает козырей, дабы изящно обходить капканы, раздобывать провизию и продолжать свою безмятежную рутину. Оттого я и не воспринимаю весь этот кошмар слишком близко к сердцу.

— Мы словно зеваки, стоящие на высоком берегу бушующей реки. Могли бы преспокойно созерцать ревущий поток со стороны, но стоит мне лишь поставить подпись, как поднявшаяся волна неминуемо слизнет нас и утащит прямо в пучину этого водоворота.

Охотница за головами в абсолютном безмолвии выслушала эту исповедь. Слегка приоткрыв рот, она тут же поджала губы и проронила:

— А ты всерьез веришь, что, вычеркни мы эту интригу, нам бы удалось благополучно отсидеться в стороне от фатального рока?

Бросив эти слова, она плавным жестом подцепила с ковра одну из карт Таро.

На картоне был мастерски выписан ангел, трубящий в горн, и сонм мертвецов, восстающих из могил.

Аркан «Суд».

Форс смерила карту долгим, немигающим взглядом. Смежив веки и привычным жестом заправив за ухо выбившуюся прядь, девушка расплылась в светлой улыбке:

— Твоя правда.

— Такова наша участь, и бегать от нее бессмысленно.

С того самого мига, как она истово вознесла мольбы господину Шуту и приняла аркан «Фокусника», этот жребий был высечен в камне.

Зажатая в пальцах перьевая ручка наконец-то решительно опустилась, коснувшись белоснежной бумаги.

…………

Порт Притц.

Дориан Грей Авраам, давно покинувший Ассоциацию рыбаков и нацепивший на себя абсолютно новую личину, сноровисто вскрыл конверт с весточкой от своей ученицы.

По мере того как он жадно глотал строчки, выражение его лица претерпевало гротескные метаморфозы: от искреннего шока, бьющего через край восторга и глухого недоумения — к первобытному, леденящему ужасу.

Бам!

Дориан как ошпаренный отшвырнул письмо, с грохотом опрокинув стоящий перед ним стол, словно этот пергамент был пропитан смертоносным проклятием или таил в себе хтоническое чудовище.

Суетливо пятясь назад, мужчина метнулся в другой конец комнаты. Лихорадочно рванув на себя ящик комода и сгребши оттуда парочку вещей, он пулей бросился к двери, отчаянно жаждая унести ноги.