— Однако, несмотря на весь этот мандраж, он не обрубил связи. Продолжает наставлять вас, щедро ссужая рецептами и материалами. Это железобетонно вопиет о двух вещах: во-первых, он искренне верит в вашу порядочность, а во-вторых, отчаянно уповает на то, что, вознесшись до полубога четвертой Последовательности, вы сможете выудить из этого сокрытого во мраке синдиката поистине бесценные агентурные сводки.

— И именно за эту надежду мы и будем виртуозно дергать.

Изначально Одри порывалась употребить более мягкое, нейтральное слово — «опереться», однако, выдержав секундную заминку, благоразумно решила не кривить душой и называть вещи своими именами.

Удостоверившись, что «Фокусник» обратилась в слух, а «Суд», «Звезда» и «Отшельник» тоже с бьющим через край интересом внемлют её речам, Одри слегка прикусила губу и добавила:

— По возвращении черкните ему весточку. Заявите в лоб, что уже перешагнули порог, став «Путешественником». Этот финт неминуемо вызовет в нем дикую смесь искренней радости и леденящей оторопи от такой абсурдной скорости. А следом — выложите ответ на его давний вопрос: мол, тот самый джентльмен, что выторговывал «Червя Звезд», вскользь обмолвился, что древнее проклятие в венах Авраамов берет свои истоки от некой сокрытой сущности, именуемой мистером «Дверь».

— Эта тайна, о которой он ни разу не заикался, но которую жаждет разгадать всем сердцем.

— Столкнувшись с человеком, который так глубоко погружен в подноготную их рода, ваш наставник почти стопроцентно испытает первобытный ужас и порыв залечь на дно. Вот только жажда докопаться до истины, выведать сокровенную суть проклятия, что поколениями пожирает Авраамов, и нащупать путь к спасению — окажется куда сильнее.

— К тому же, сам формат переписки, лишенный лобового столкновения, дарует ему иллюзию безопасности. Вполне вероятно, что он сменит нору, нацепит новую личину и выстроит куда более параноидальную, запутанную сеть для почты, но наглухо обрубать мосты не станет.

— Удерживая этот канал связи, вы будете скармливать ему крупицы бесценных откровений, распаляя его жажду знаний. И через эту призму исподволь вылепите образ господина «Мира», заставив учителя проникнуться к нему благосклонностью и доверием.

На этих словах Одри смолкла, вновь переведя взгляд на «Мира» Германа Воробья.

Девушка, будучи прожженным «Зрителем», кристально ясно осознавала: за всей этой благотворительностью авантюриста кроется прагматичный расчет. Вот только, не владея даром пророчеств и не умея читать чужие мысли наповал, выудить подлинные мотивы Клейна ей было не по зубам, а посему она благоразумно уступила слово.

Клейн едва заметно кивнул и, хрипло усмехнувшись, обратился к мисс «Фокуснику»:

— Едва этот негласный мост окрепнет, я предложу вашему учителю сделку. Посулю железобетонный способ выжечь проклятие с корнем в обмен на кое-какие ценности.

Опираясь на откровения Ведьмы Трисси, он и впрямь держал в рукаве ключ от капкана Авраамов. Вот только разменивать эту тайну на рецепт «Мироходца» вкупе с Запечатанным артефактом нулевого класса юноша совершенно не собирался.

Во-первых, подобный бартер был до смешного неравноценен, и совесть банально не позволила бы ему так нагло обдирать союзников. А во-вторых, спускать с цепи в материальный мир такую хтоническую, леденящую угрозу, как мистер «Дверь», значило бы подписать смертный приговор не только себе, но и мириадам невинных душ. Идти на такую безответственную дичь он наотрез отказывался.

Его план строился на поиске лазейки: виртуозно нивелировать пагубное влияние проклятия на семью Авраам. Иными словами, даже если скверна никуда не исчезнет, она перестанет вставлять фатальные палки в колеса их обыденной жизни и не будет мешать возвышению до определенных рангов.

«Надо же… Истинные мастодонты из домена разума воистину пугают. Способны так филигранно, играючи заставить мишень плясать под свою дудку, свято веря, что та действует по собственной воле… Если вспомнить её в наши первые дни знакомства, мисс „Справедливость“ претерпела поистине колоссальную метаморфозу. Теперь она внушает лишь трепет и глухое восхищение…» — «Фокусник» Форс, переглянувшись с Сио, безошибочно считала в глазах подруги абсолютно ту же самую мысль.

Слегка поразмыслив, Форс набралась духу и задала «Миру» Герману Воробью вопрос:

— А если наставник всё же ответит отказом на вашу сделку?

«Неужто ты всерьез решила, что я устрою кровавую баню и пущу старика в расход?» — мысленно, на чистом китайском, усмехнулся Клейн. Издав тихий смешок, он парировал:

— Можете смело выдохнуть. Я и пальцем его не трону, выкручивать руки силой не в моих правилах.

Хух… «С одной стороны, господин „Мир“ таит в себе первобытную жуть, но с другой — своему слову он верен как скала…» Форс с явным облегчением закивала:

— Договорились. Чуть погодя я в точности исполню предписания мисс «Справедливости» и накатаю наставнику депешу.

Клейн ответил скупым кивком. Обведя собравшихся тяжелым взглядом, он изрек:

— Теперь вольны перейти к обсуждению карательной операции.

«Отшельник» Катлея, перехватив бразды правления, взяла слово: