​Даже не пытаюсь скрыть своего презрения. Разумеется, он вырядился павлином. Длинные перья хвоста роскошным веером расправлены за спиной, каждая синяя и золотая нить мерцает в полумраке. Будь на его месте кто угодно другой, я бы восхитилась мастерством, но сейчас лишь оглядываю его с притворным безразличием.

​— Чем могу быть полезна? — бросаю я, делая внушительный глоток и возвращаясь взглядом к толпе.

​Дэймон сужает глаза, отчаянно пытаясь понять, задели ли его колкости за живое. Но в мгновение ока его лицо вновь принимает выражение самоуверенной скуки.

​— Столько враждебности в голосе, Дэнни. Как и сказал Сиприан, нам всем просто… любопытно. — Он обводит залу бокалом. Замечаю, что в нем не шампанское, а густая, до краев налитая кровь. Отрезвляющее напоминание о том, где я и кто меня окружает.

​— Вы ошибаетесь, если думаете, что я хоть на йоту понимаю помыслы своего Господина. Всё куда прозаичнее. Он выбрал меня своей Фамильяркой. Вот и всё. Не пора ли вам всем преклонить колено и целовать мне стопы за то, что я вернула этому месту магию?

​Сама не знаю, откуда взялась эта дерзость. Хмельная храбрость или отголоски магической колыбельной?

​Услышав мой выпад, Сиприан разражается громовым хохотом. Дэймон при его появлении заметно напрягся. Усмехаюсь, не скрывая удовольствия: по крайней мере, отец Нокса на моей стороне. Возможно, если надавить чуть сильнее, и он поделится информацией.

​— Сиприан, кажется, вы задолжали мне танец, — вступаю я, одаривая его широкой улыбкой. Старик принимает приглашение с готовностью верного пса.

​Не удостоив Дэймона даже взглядом, следую за Сиприаном. Тот кружит меня по залу, словно легкую куколку. Ноги почти не касаются пола. Но забытье длится недолго. Музыка нарастает, а покалывание под кожей становится невыносимым. Узы в груди затягиваются всё туже. Мне не нужно внимание Сиприана. Мне нужен его сын.

​Предвкушение вытесняет всё остальное. Нокс где-то рядом. Ищу его среди мелькающих масок: сердце частит, а по груди разливается жар.

​Погруженная в свои мысли, я не замечаю, как Сиприан отпускает меня посреди пируэта. Вскрикиваю, когда жгучее покалывание на миг стихает и оказываюсь в объятиях Нокса.

​Даже маска волка не мешает узнать его по мощному электрическому разряду, пронзающему нас обоих. Алые глаза мечутся по моему лицу, изучая макияж и украшения. Они действительно прекрасны, пусть их цвет и знаменует смерть.

​Мы прижаты друг к другу: когда музыка замедляется, он склоняет голову к моему уху.

​— Твоя выходка с Дэймоном была настолько же смелой, насколько и глупой. — Его низкий голос вибрирует где-то в самом моем нутре. — Ну же, ответь: ты всё еще намерена дерзить? Или этим вечером ты наконец побудешь для меня хорошей девочкой?

​В голове крутится лишь то, какое горячее у него дыхание. Непроизвольная дрожь бежит по позвоночнику, возвращая мне остатки остроумия. Стараюсь не думать о том, как он может меня наказать, если я продолжу вести себя плохо.

​— Я не собиралась давать Дэймону повод выяснить, что нас связывает. Что бы это, черт возьми, ни было. И кстати, вам с Селестой стоит научиться говорить потише.

​Боже, я правда только что озвучила то, что между нами происходит?

​Фыркаю прежде, чем он успевает ответить.

— И да, я всё еще на тебя зла. Я никогда прежде не позволяла себе ничего подобного, а ты умудрился всё испортить, ведя себя как… самим собой.

​Глаза за маской темнеют. С трудом подавляю желание сорвать её, чтобы увидеть выражение его губ… а затем поцеловать. Он сглатывает и его взгляд скользит к моему рту.

​— Судя по твоему прерывистому дыханию и стонам, не похоже, что я хоть что-то испортил. Напротив, рискну заявить, что это был самый чувственный опыт в твоей жалкой человеческой жизни.

​Моргаю, чувствуя, как пылают щеки.

— А судя по тому, каким твердым был твой член, тебе тоже всё понравилось.

Вот они — невысказанные слова, которые ни один из нас не осмелится произнести вслух. В порыве крайнего раздражения я замахиваюсь, чтобы ударить его в грудь, но он молниеносно перехватывает мое запястье и кружит меня в танце, ни на миг не сбиваясь с ритма.

​— Прости за то, что было раньше, — шепчет он едва слышно. — Но ты должна понять, что твое присутствие здесь ставит меня в крайне затруднительное положение. — Он плавным движением стягивает мою белую перчатку и роняет ее на пол. Его ладонь касается моей, и под кожей взрываются искры. — Если я поддамся этому… а я этого дико хочу… то рискую пустить под откос всё, что спланировал.

​В голове роится тысяча вопросов, но я цепляюсь лишь за одну его фразу…

Он хочет поддаться.

​— Знаешь, ты прикусываешь нижнюю губу, когда пытаешься меня раскусить. Это сводит меня с ума, черт возьми. — Он глубоко вдыхает, не сводя глаз с моих губ.

​Я тут же перестаю терзать губу зубами.

— Ого, так ты способен на эмоции помимо вечной хмурости? А я-то думала, твое сердце высечено из камня.