Анна делает короткую запись.

— Хорошо. А ещё?

— Нормально спать.

Она поднимает глаза.

— Чего вы хотите прямо сейчас?

Вопрос раздражает своей простотой.

— Я уже ответила.

— Вы рассказали, чего ожидаете от терапии. Сейчас вы сидите в этом кресле. Чего хочется вам?

Поправляю край бежевой юбки. Ткань плотная, колени закрыты, цвет спокойный. Влад одобрил бы.

— Хочу, чтобы вы помогли.

— Как именно?

— Если бы я знала, зачем пришла бы сюда?

Голос становится резким. Я прикусываю язык. Сразу поднимается привычное желание извиниться за тон, однако я удерживаю слова.

Анна ждёт.

Тишина затягивается, и тиканье часов начинает действовать на нервы.

— Я хочу уйти.

— Хорошо.

Она кладёт ручку рядом с блокнотом и спокойно указывает на выход.

— Дверь открыта.

Я встаю и беру сумку и резко подскакиваю с кресла. Оно, как назло, оказывается таким удобным, что хочется вернуться обратно.

Разве психолог должен вести себя так равнодушно?

Возле выхода останавливаюсь, потому что никто не пытается меня задержать.

— Вы даже не скажете, что я совершаю ошибку?

— Вы взрослая женщина, Ева, — до меня долетает все такой же спокойный ответ, в котором нет ни осуждения, ни привычного мне давления.

Пальцы на ручке двери слабеют.

Два слова вызывают желание расплакаться сильнее, чем все вопросы.

Возвращаюсь в кресло и тихо признаюсь:

— Я себя такой не чувствую.

Анна снова берёт ручку.

— Тогда сегодня поговорим об этом.

После консультации начинается дождь, поэтому захожу в ближайший магазин. На первом манекене висит бежевое платье, идеально подходящее для благотворительного ужина.

Снимаю свой размер и несу в примерочную.

Ткань садится безупречно. Платье скрывает плечи, подчёркивает талию и не привлекает лишнего внимания.

Влад назвал бы его достойным.

Стою перед зеркалом и чувствую, как внутри поднимается злость. Муж находится в другой стране, однако по-прежнему выбирает одежду моими руками.

Снимаю платье.

На соседней стойке висит красное. Разрез открывает колено, тонкие бретели оставляют плечи обнажёнными.

— Можно примерить? — спрашиваю продавца.

Женщина протягивает вещь и говорит по турецки:

— Çok parlak! (Оно очень яркое!)

Заглянув в переводчик на телфоне, улыбаюсь.

— Именно поэтому я и хочу его надеть.

В примерочной молния поднимается вдоль спины. Цвет делает кожу теплее, декольте кажется слишком открытым, и первым движением я пытаюсь прикрыться волосами.

Телефон лежит в сумке.

Раньше сфотографировалась бы и отправила Владу. Ждала бы ответа, пока платье давит под мышками и продавец спрашивает через дверь, всё ли в порядке.

Теперь его номера нет в новой сим-карте, а значит я могу делать все, что захочу.

Покупаю платье и прямо из магазина иду в салон.

Мастер показывает образцы оттенков. Я выбираю насыщенный медный, похожий на тот, которым красила кончики волос в двадцать лет.

Женщина предупреждает, что может получится довольно ярко, но я махаю на ее слова рукой. Сейчас мной движет лишь острое желание поскорее избавиться от паиньки-Евы.

Но когда краска уже нанесена, меня охватывает паника.

Заметив мой бегающий взгляд, мастер спрашивает:

— Korkuyor musunuz? (Вам страшно?)

Даже без переводчика понимаю о чем речь и ожесточенно киваю головой.

Женщина улыбается и руками показывает, что осталось десять минут.

Сижу под накидкой и сжимаю пальцами ткань.

Влад любил мои светлые волосы. Говорил, что рыжий делает черты лица резкими, а женщине рядом с ним следует выглядеть мягче.

Кожу головы немного щиплет от краски, и как ни странно это отрезвляет.

Нет, Ева, если решила менять свою жизнь - меняй до конца.

После сушки на плечи падают медные пряди.

Я осторожно разворачиваюсь на кресле и сначала просто трогаю волосы руками. Не отвалились, уже плюс.

Я осторожно поднимаю глаза и первую секунду не понимаю, кто отражается в зеркале. Разве моя кожа всегда была такой светлой, а глаза такими яркими?

— О боже….

Губы женщина в зеркале двигаются вслед за моими, и от шока я прикрываю свой рот.

Ладно.

Я выгляжу неплохо.

Очень даже неплохо.

Будто в этой жизни я была рождена чтобы быть рыжеволосой ведьмой.

Я разворачиваюсь к мастеру и со слезами на глазах благодарю:

— Тешекюр эдерим!.. Чок тешекюр эдерим!

Фея встречает меня в номере шипением и подойдя ближе, нюхает волосы, пытаясь поймать лапой длинную прядь.

— Да я это, Фея, я!

Надеваю красное платье.

В зеркале стоит женщина с уставшим лицом, яркими губами и светлой полоской от кольца на пальце. Уверенности пока мало, зато выбор принадлежит мне.

Фотографирую отражение.

Палец привычно ищет имя Влада, хотя его контакта здесь нет.