Вместо этого отправляю снимок Анне.

«Сегодня купила платье, которое он бы запретил».

Ответ приходит почти сразу.

«А вам оно нравится?»

Смотрю на открытую спину и медные волосы.

Печатаю слово без колебаний.

«Да».

Первую работу я нахожу случайно.

Небольшой семейный отель расположен в старом доме недалеко от Босфора. В холле стоят тяжёлые коричневые кресла, свет от единственной люстры падает прямо на стойку администратора, а красивое арочное окно закрыто плотной шторой.

Хозяйка Айлин на ломаном русском жалуется, что туристы редко фотографируют номера и почти не оставляют отзывов.

— У вас очень темно, — замечаю я.

Она удивлённо смотрит на меня.

— Летом через окно идёт жара.

Подхожу ближе и отодвигаю край шторы. За стеклом виден кусок улицы и старый балкон напротив.

— Можно поставить защитное стекло, — предлагаю, — Шторы заменить на лёгкие, а кресла перенести к окну. Люстру тоже лучше убрать.

Слова выходят легко. Я показываю пустую нишу возле лестницы и объясняю, как там разместить керамику местных мастеров.

— Здесь можно сделать небольшую библиотеку… Или витрину с работами местных мастеров.

Выслушав мои предложения, Айлин спрашивает:

— Вы дизайнер?

Ответ застревает где-то в горле.

Когда-то я училась на дизайнера и работала в студии, но позже Влад объяснил, что его жена не должна мотаться по чужим домам и развешивать шторы.

Восемь лет спустя стою в чужом холле и понимаю, что вижу каждую ошибку.

— Да, — хрипло отвечаю я, — Дизайнер.

— О! Очень прекрасно! Сколько стоит ваша работа?

Называю сумму, которая кажется огромной.

Айлин соглашается слишком быстро.

Уже на встрече с Анной рассказываю об этом, ожидая похвалы.

— Почему вы выбрали такую цену? — интересуется она.

— У меня был большой перерыв.

Она едва заметно хмурит брови и уточняет:

— За это время вы забыли профессию?

— Нет.

— Тогда почему заказчик должен платить за ваш страх?

Через два дня возвращаюсь к Айлин и прошу увеличить оплату.

Голос дрожит, когда показываю расчёты и объясняю объём работы. Хозяйка внимательно читает бумаги, затем поднимает глаза.

— Тамам. Но материалы выбирать буду я.

Согласие оглушает сильнее отказа.

Следующие недели я работаю до ночи. Рисую планы на полу гостиничного номера, спорю с поставщиками и впервые за много лет покупаю вещи, не представляя, понравятся ли они Владу.

Фея лежит на образцах тканей и регулярно сталкивает карандаши под кровать.

Однажды она опрокидывает чашку на чертёж.

— Влад бы тебя уже выселил.

Кошка садится посреди мокрого листа.

— Поэтому мы от него и уехали.

Когда ремонт заканчивается, арочное окно снова открыто. В нише стоят работы местных мастеров, а светлые кресла развёрнуты к улице.

В день открытия Айлин включает все светильники и долго стоит посреди холла.

— Он стал больше.

— Мы просто вернули ему воздух.

Первые фотографии гости выкладывают в тот же вечер. Через неделю хозяйка показывает бронирования на следующий месяц.

Оплата приходит, когда я сижу на полу среди каталогов.

Сумма в десятки раз меньше наличных, забранных из сейфа, но эти деньги заплатили за мою работу.

Смотрю на уведомление, пока буквы не начинают расплываться.

Фея подходит и кладёт лапу на телефон.

— Это заработала я. Я!

Кошка пытается прикусить угол чехла.

— Хорошо. Мы. Только налоги платить будешь сама.

На следующий день покупаю ей дорогой домик с высокой когтеточкой.

Фея обнюхивает подарок, затем забирается в картонную коробку и засыпает.

Сто евро потрачены с впечатляющей наглядностью.

Влад находит меня ещё дважды.

В Лиссабоне он приезжает через день после моего отъезда. В маленьком приморском городе опаздывает на несколько часов.

Администраторы передают его визитки. Электронные письма приходят всё реже, потому что я почти всегда удаляю их, не открывая.

Однажды ночью всё же читаю.

«Я не прошу тебя вернуться. Дай мне возможность поговорить».

Следующее письмо отправлено через неделю.

«Я подписал отказ от доступа к твоим счетам».

Последнее оказывается самым коротким.

«Понимаю, что поиски снова стали для тебя контролем. Скажи остановиться, и я остановлюсь».

На экран я смотрю до рассвета.

Потом пишу адвокату.

Документы на развод приходят через две недели. Бумаги лежат на столе, а рядом Фея играет колпачком ручки.

Подпись не получается с первого раза. Рука дрожит, и начальная буква фамилии выходит кривой.

Древенко.

Эту фамилию я носила восемь лет. Под ней выступала на форумах и получала приглашения от людей, которые знали только жену Влада.

Ставлю подпись ещё раз.

Фея сталкивает колпачок на пол.

— Не сейчас.