Я танцую плохо и смеюсь, когда Лев пытается повторить движения. Фея выбегает из служебной двери с украденной лентой, волочащейся по полу.

Лика ведёт прямой эфир.

— Геолокацию поставила? — кричит кто-то рядом.

— Конечно! Пусть конкуренты завидуют.

Улыбка сползает с моего лица.

— Что ты сделала?

Подруга уже поворачивает телефон к себе.

— Эфир идёт минут десять.

Подхожу ближе и смотрю на экран.

Сотни зрителей. Поздравления. Сердечки. Имена клиентов и сотрудников быстро сменяют друг друга.

В нижней части появляется новое уведомление.

Vlad_Drevenko присоединился к трансляции.

Пальцы сжимаются вокруг ножки бокала.

Два года я публиковала фотографии с задержкой, меняла города и просила никого не отмечать моё местоположение.

Сегодня Влад видит меня в красном платье, с медными волосами и наградой, которую я получила за работу, запрещённую им восемь лет назад.

Лика продолжает смеяться, пока не замечает моё лицо.

— Ева, что случилось?

На экране имя бывшего мужа остаётся среди зрителей.

Потом появляется комментарий.

«С днём рождения. Я еду».

5 глава

«С днём рождения. Я еду».

Комментарий висит под трансляцией всего несколько секунд, однако я успеваю прочитать его трижды, прежде чем Лика закрывает эфир. Музыка продолжает греметь, кто-то смеётся возле бассейна, а мои пальцы так крепко держат бокал, что тонкая ножка начинает давить в кожу.

— Кто едет? — Лика заглядывает мне в лицо и сразу перестаёт улыбаться.

Я отдаю ей шампанское, потому что ещё немного — и стекло треснет у меня в руке.

— Бывший муж вспомнил, что сегодня у меня день рождения.

— Тот самый?

Она вскидывает брови, будто допускает существование целой коллекции бывших мужей, которую я два года скрывала от сотрудников.

— У меня был только один. Даже здесь я оказалась недостаточно предприимчивой.

Шутка выходит вполне приличной. Жаль, желудок её не оценил и сжался так резко, что приходится упереться ладонью в край стола.

Лика проводит пальцем по экрану.

— Он написал «я еду» две минуты назад. Откуда?

— Для Влада расстояние всегда было разновидностью плохо организованного сервиса.

В голове уже складывается маршрут: частный самолёт, машина у трапа, помощник, который за один звонок выяснит номер моего люкса. Я два года училась жить в мире, где дверь можно закрыть по собственному желанию, а теперь четырёх слов хватило, чтобы снова проверить, приличный ли у меня вырез на платье.

Подхожу к зеркальной панели возле бара. Красное платье сидит именно так, как я хотела: тонкие бретели, открытые плечи, вырез на спине почти до талии. Помада яркая. Волосы медные и густые, совершенно непохожие на гладкий светлый пучок жены Влада Древенко.

Рука всё равно тянется к салфетке.

Я останавливаю её и наношу ещё один слой помады.

— Вот теперь ты меня пугаешь, — замечает Лика.

— Прекрасно. Сегодня полезно менять привычные роли.

Она хочет спросить что-то ещё, но к нам подходит Лев с камерой на плече. Его белая рубашка закатана до локтей, на запястье болтается тканевый браслет с прошлого фестиваля, и рядом с ним никто не чувствует потребности срочно поправить осанку.

— Именинница собирается сбежать со своей вечеринки? — поигрывая бровями, спрашивает он, переводя взгляд с меня на Лику.

— Именинница остаётся, — отвечаю раньше, чем подруга успевает открыть рот, — Особенно после того, как один человек решил управлять моим вечером из комментариев.

Лев слегка приподнимает брови, однако расспрашивать не начинает. Вместо этого протягивает ладонь.

— Тогда потанцуем. У вас слишком воинственный вид для человека с премией.

Прикосновение оказывается тёплым и лёгким. Я позволяю увести себя ближе к музыке, хотя каждые несколько секунд взгляд сам возвращается к стеклянным дверям, за которыми находится лифт.

Хотя Влад ещё даже не приехал, моё тело уже караулит его появление.

Злость помогает двигаться. Я танцую, смеюсь над Левом, который нарочно путается в шагах, и выпиваю второй бокал быстрее, чем следовало. Когда он кладёт ладонь мне на талию, внутри возникает короткое напряжение, потому что раньше чужая рука на моём платье закончила бы вечер скандалом.

Сейчас Влад мне никто, хотя тело с этим выводом пока спорит.

— Вы всё время смотрите на вход, — говорит Лев, наклоняясь ближе из-за музыки, — Ждёте кого-то?

— Скорее надеюсь, что один человек заблудится по дороге.

Он прослеживает за моим взглядом и на секунду задерживается на закрытых дверях лифта.

— Могу попросить охрану его не пускать.

Я почти соглашаюсь. Потом представляю, как Влад стоит у дверей моего праздника, пока люди объясняют ему, что Ева запретила входить.

Слишком похоже на бегство, только декорации стали дороже.

— Пусть приходит.