– Парни устроены гораздо проще нас, подруга. Бросила одна, найдется вторая, более сговорчивая.

– Ненавижу это всё! – Ева крутанулась на каблуках. – Я, блин, специально поехала к нему за своими трусами перед отлётом, и он умолял меня остаться, обещал, что все наладится. Я такая дура.

За тяжелым выходом – непомерный вдох.

– Ты не дура, – Вера улыбнулась, – ты надеялась, что услышишь в его словах правду или немного огорчения, но Егорка отыграл свою самую привычную роль: поскулил напоследок, сообразил щенячьи глазки, а потом, едва ты ушла, позвонил какой–нибудь непривередливой бывшей и хлоп, они уже вовсю трахаются. Никакого горя и тоски из–за расставания.

А эта Вера говорила толковые вещи. Умница.

– И как мне теперь быть? Трусы же были предлогом. Так–то они мне на хрен не сдались, Вер.

Ева шлепнула себя по бедрам и сникла.

– Не говори мне, что ты все еще любишь Егора? – Вера сузила глаза. – Я перестану воспринимать тебя как здорового человека.

Подперев толстую балку плечом, я скрестил ноги и продолжил наблюдать за двумя парочками. Одна, та, что в зарослях, уже почти завершила «сладкую встречу». О, я угадал. Мужик кончил на сиськи мелкой сучки и та, собрала пальцами всю сперму и слизала ее с охрененным наслаждением. Встав, потянулась поцеловать «дойную корову», но получила отказ. Он оттолкнул ее, заправил хер в штаны и пошатываясь нацелился к шатру. Шоу закончено. Заебись.

– Что это было? – Ева всмотрелась туда, где только что находилась их знакомая и мистер Х, и сразу же вернула взгляд на сестру. – Мне показалось?

– Да просто зверек какой–нибудь проскочил, – отмахнулась рыжая.

Ева все равно еще раз посмотрела во тьму и только потом смогла расслабиться.

– Насчет того, что ты сказала, – пожевала губу, – я не люблю Егора. Я просто немного запуталась в своих чувствах.

Я помогу тебе распутать, маленькая плутовка. Даю тебе нерушимую клятву. Твою мать, а как же просьба отца? Он нахуй пропустит меня через дробилку на лесопилке.

Шорох, который я издал подошвой, напугал девчонок. Они обе уставились на беседку, но заметила меня лишь Ева. Словно я лично ей посылал какие–то гребаные флюиды.

– Идем отсюда, – она сглотнула, – сейчас будут резать торт.

Покосившись в моем направлении, она мигом понеслась к шатру. Вера тоже не задержалась ни на йоту.

Егор.

Узнаю–ка я о нем побольше.

С этими совсем не нужными мыслями, я также как и они побрёл на сладенькое и честно признаться, с того момента, как я попробовал торт с клубничным конфитюром, я ни хрена не запомнил.

Просто потому, что я поставил себе цель нажраться до усрачки и забыться до одури.

«Бляха, да кто же сшил эту херню? Где рукава?», – покумекал я про себя, ввалившись в свою спальню уже в районе трех утра.

В кромешной темноте швырнул пиджак, выдернул рубашку из–за пояса брюк и мой пистолет полетел прямиком на кровать. Спустя секунду, раздался истошный вопль. У меня барабанные перепонки лопнули.

Качнулся. Устоял. Проморгался.

На моем, бля, королевском трахадроме распласталась какая–то голая девка. Ну точнее прям щас она испуганно прижала к груди мой ствол и пыталась проблеять что–то разборчивое.

– Какой заебательский сюрприз, – я отклонился назад с широченной улыбкой и рухнул ниц. Придавил щуплую бедняжку и услышал вскрик боли. Ее острая коленка вонзилась мне в ребра, и я чисто машинально, отвел ее в сторону. Скользнул взглядом по изгибам, которые смог разглядеть сквозь пьяную пелену и одобрительно махнул башкой. Нормально. Есть за что ухватиться.

– Слезь с меня, – проскулила милашка и зарядила мне пистолетом по роже, когда выдернула руку из тесного пространства, между нами. Я отобрал у нее огнестрел и засунул под подушку. Пушка всегда заряжена. Не будем грешить, – ты в своем уме?!

Опять перешла на запредельный ор, и я заткнул ей рот ладонью. Огромные сапфировые глаза заблестели враждебно, нежное бедро потерлось о моё и член протрубил: «На абордаж! Сабли наголо!». Пиздецки плохо.

Первое – я не трахал безымянных фей.

Второе – я не трахался, будучи вдрыбаган.

И третье…

Феечка набралась сил, укусила меня, и я ненадолго потерял равновесие. Однако свой шанс выбраться она все равно профукала. Гибкости маловато. Я окольцевал ее талию, перевернулся и она оседлала меня с негромким протестующим возгласом. Копна платиновых волос с золотистыми отблесками прикрыла небольшие сиськи и тут у меня щелкнуло, где–то на периферии сознания.

– Сестренка? – впился пальцами в ее ляжки и отнял корпус от матраса. – Какого хера ты забыла в моей спальне?

Она побледнела. Мелькнувший из–за тучи лунный свет озарил половину ее шокированного лица, и я заржал в голос. Откинулся на спину, давая смеху полную свободу.

– Заткнись! – прошипела сводная заноза и я тут же «кувыркнулся», подмял ее под себя. Яйца взмолились об опустошении.