Он остановился в паре шагов от меня, и воздух, между нами, загустел, стал тягучим, осязаемым. Повсюду залетали невидимые, но обжигающие искры. Нельзя. Эта черта, как раскалённая проволока: переступишь и обожжёшься так, что никогда не залечишь рану. И всё же устоять перед ним крайне невыносимо и сложно. Перед парнем без комплексов, прекрасно знающим о силе своей сумасшедшей харизмы.

В памяти всплыла строчка из Библии, которую я прочла в одном готическом романе. Конечно же, про дьявола: «он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нём истины» (Евангелие от Иоанна, 8:44). Костя безумно красивый, опасный и притягательный. Бес решил примерить элегантный костюмчик и прийти на свадьбу, чтобы одним взглядом сбить меня с толку.

Я крепче сжала ремешки босоножек, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Мне захотелось спрятаться за привычной дерзостью, за колкой шуткой, за той бронёй, что годами укрепляла, но его глаза не дали забраться в скорлупу. Он видел всё. И всегда больше, чем я хотела бы показать.

Озеро тихо зашептало свои басни, лес зашумел в унисон. А подле луны заплясали маленькие огоньки, которые то разгорались, то внезапно гасли. В этой полутьме, между весельем наверху и напряжённой тишиной внизу, я вдруг отчётливо поняла, что устоять перед Кобальтом–младшим будет почти невозможно. Но я должна была. Ради нас обоих.

– На твои поиски отправили нацгвардию, сестренка, – начал он первым и заглянул в озерную гладь чисто для оценки обстановки.

– Спасибо, что предупредил, – ударила обувью по бедру и выдав сдавленный выдох, нацелилась назад в общество самовлюбленных богачей и волков, прикинувшихся невинными овечками.

По слухам, что звучали сегодня из всех утюгов, на празднике присутствовали злейшие враги моего отчима и непримиримые соперники по монополизации власти в Лазурном Боре.

– Даже не поговоришь со мной? – врезалось мне в затылок как осколок булыжника.

Я медленно развернулась. Костя испепелил меня драконьим взглядом.

– Из тебя отвратный слушатель и советчик, – склонила голову к плечу.

Уверенная поза Кости идеально вписалась в сумеречные пейзажи, но он сменил ее, сообразив обворожительную, но такую фальшивую улыбку.

– Я сказал то, что тебе надо было услышать. Даже нигде не приукрасил.

– О, серьезно? Ты назвал меня тепличным цветочком без чувства собственного достоинства.

Весь этот торжественный и по идее, радостный вечер у меня слезы в глазах скапливались. И Кобальт сейчас лишь усугублял ситуацию. Как парень, он отлично понимал куда нужно надавить, когда девушку предали и при этом, как полное ничтожество с гламурной подружкой, знал в какую точку ткнуть, чтобы усилить уже имеющуюся боль.

Тупая мужская проницательность.

Я ненавидела ее.

Наравне с мужской солидарностью.

Ощущение, что у этих особей с членами вся жизнь построена на сплочении в стадо и на глумлении над девчонками.

– Не перекручивай мои слова, – расслаблено подошел ко мне, и я вынужденно вскинула подбородок. Он здоровый. Как греческий титан. – Ты разрыдалась из–за бывшего и всё торжество ведешь себя как чокнутая дикая кошка.

– Ты ни черта обо мне не знаешь, Кобальт, – с трудом разомкнула онемевшие губы, – и не имеешь права лезть мне в мозг со своими типа умными изречениями.

Костя огляделся и прихватил меня за предплечье.

– Ёбнутое существо в моем клубе, милая глупышка в компании Сени и плачущая дева в гордом одиночестве. Тебя швыряет из крайности в крайность, потому что ты не понимаешь кто ты есть. В Лазурном опасно не знать, кто ты. Озеровские ублюдки или кто–то другой, выследят тебя и поверь мне, тебе уже не представится случая познать себя.

– Да что ты несешь? – рванулась из железной хватки, но для него это была всего лишь мелкая качка.

– Здесь всегда надо быть на чеку, милашка. Двадцать четыре на семь. Триста шестьдесят пять дней в году. Не веришь мне? Вернись в шатер и внимательно изучи тех, кто там тусуется. Загляни в глаза самым мразотным чертям. И ты все увидишь.

Слабые волны врезались в опоры причала, и мы с Кобальтом синхронно моргнули.

– Я знаю, чем вы с отцом занимаетесь, – все–таки освободилась. Не без усердия, естественно. На коже останутся отпечатки его длинных пальцев. – И вполне осознаю, с какими людьми веду диалог.

– Видимо нет, раз треплешься с сынком Медведева и убегаешь сюда, – махнул рукой в сторону. – Ты подвергаешь опасности не только себя, но и теперь уже, всю нашу семью, Ева.

– А как я должна себя вести? Следовать за тобой по пятам или неустанно крутиться возле отчима, пока он жамкает мою маму? – потихоньку отдалилась. Дыхание выровнялось. – Я не дура, Константин Андреевич и отдаю разумный отчет своим поступкам.

Пресный бриз растребушил волосы Кости и на миг, наши глаза нашли опорную цель друг в друге. Из шатра зазвучала песня группы «Моя Мишель». Slowed–версия хита «Иногда».

– Нам пора возвращаться на праздник, – грубовато заключил Костя, в секунду очутился рядышком, подцепил меня за локоть и как ревнивый муж, потащил за собой по дощатому мостику.

Артик для атмосферы:)

ГЛАВА 6. КОСТЯ