– Ты не проводишь со мной время, не приглашаешь на свадьбу к отцу, хотя мы уже год встречаемся и я очень хорошо знакома с Андреем. Разве не странно? Еще как! – злобная ведьмочка громко цокнула язычком и еще попятилась. – Я для тебя будто невидимка, Кость. Та, с кем можно потусить вечерок и снова выставить вон. Я так больше не хочу. Определись и потом набери меня.

Она развернулась и почапала на выход. Задница – огонь. А ничего другого я и не смог в ней подметить. Мы с Сашкой мало пиздели и много еблись. Вот в чем вся проблема. Я не знал ее. Да и не особо желал узнать. Она меня расслабляла после тяжелого дня и заебись. На что–то значительное и серьезное я ее не рассматривал. А она походу наоборот возвела меня в ранг потенциального жениха и будущего мужа.

Печально. Для нее, конечно.

Мне по хер.

– Вам нужна помощь? – кокетливо поинтересовалась фигуристая куколка за стеклянной стойкой и недвусмысленно мазнула пальчиком по глубокому декольте шелковой блузки.

Я ударил ладонью по перилам и не ответив ей, поднялся наверх.

В светлом фойе увидел Вала. Друг пытался подцепить новенькую помощницу нашего юриста. Отец дал добро на ее трудоустройство только потому, что юрист являлся ее родным дядей. То есть (между строк) мог обеспечить ей необходимую защиту и неприкосновенность в акульем море.

Вала этот скромный семейный пунктик нисколько не волновал. Ему и его херу было насрать на чью–то там родственную связь. В прошлом он поимел херову тучу замужних шлюх и их симпатичных дочек. В Лазурном скоро не останется баб непомеченных Валентином Яценко.

– Доброе утро, – я хлопнул друга по спине, и сексапильная девчонка быстренько улизнула из его заманчивого капкана. Мигом скрылась за дверью юридического отдела.

– Бля, ты все испортил, – толкнул меня и взмахнул руками, – она уже подсела на крючок.

– Жаль тебя расстраивать, но с ней у тебя ни хера не получится, – я обхватил его за шею, – если отец узнает, что ты лишил девственности эту малышку, он сожжет тебя заживо.

– Умеешь ты обламывать кайф и омрачать чужие надежды, – сотряс башкой и ухмыльнулся, – прям как моя маменька.

Я заржал глухо и завел его в свои рабочие апартаменты. Вал пнул ногой дверь, и она захлопнулась со щелчком.

Выпустив друга из цепких объятий, я обогнул письменный стол и отодвинул кожаное кресло. Садиться не хотелось и я просто встал перед ним, сунув руки в карманы брюк.

Бля, как остопиздила эта гребаная классика. Прямо сейчас бы напялил шорты и рванул на озеро.

– Давай поговорим о нашем любимом Ромарисе, – я подался грудью вперед, – вчера на свадьбе я кое–что слышал.

Я качнулся.

– Да, – Вал почесал переносицу, прошелся вдоль стены, у которой расположился кожаный диван с каретной стяжкой. – Я тоже тут пару новостей слыхал. На днях в его игровом притоне случилась потасовка. Один чел охуенно много задолжал ему и приперся со стволом свести счеты. Думал, что Ромарис тупорылый пидорас, а не продуман с расчетливыми мозгами.

– Выскочку пристрелили? – я вынул руки и уперся ими в столешницу. – Скажи, что «да».

– Да как нехуй делать, брат, – Вал ткнул себе в лоб, показывая куда именно попала пуля и я молча, кивнул.

– Тогда прокатимся в порт? Надо покумекать кое с кем.

– Погнали, – он вынул пачку сигарет и встряхнул ее, – вечером в «Токсике» морская вечеринка.

– Твою мать, – я пригладил волосы, – я забыл, – чертыхнулся, – ладно, после порта поедем в клуб. Не хочу, чтоб очередная орава малолеток разгромила мой бар.

Нахмурившись, я разогнал рукой теплый воздух и направился к двери.

Вал вытащил одну сигарету и разместил её за ухом. Другую зажал губами. Не знай я его тысячу лет, решил бы, что он попросту выебывался.

Мы пересекли коридор, фойе, спустились в главный холл и не торопясь вышли на улицу.

В груди зажегся хищный азарт. Я любил это первобытное ощущение. Оно как бензин потекло по моим венам. Неловкое движение, одинокая искра и пиздец: я спалю весь чертов город.

Сев в машину возле офиса, я бросил короткий взгляд на Вала. Тот без конца щёлкал зажигалкой, будто отсчитывал секунды до чего–то паскудного. Мотор взвыл, и мы покатились по расплавленной солнцем дороге в сторону порта.

Лазурный Бор пах солью, гнилой рыбой и деньгами. Этот запах знаком мне с раннего детства. Отец всегда считал, что в нем прятался подвох.

Сам порт жил шумной, грязной жизнью. Краны скрипели, как старые кости, грузовики беспрестанно рычали, а сами грузчики громогласно перекрикивались, швыряя ящики из стороны в сторону. Над всем этим хаосом висел тяжёлый, влажный воздух. Город не хотел ничего скрывать и в то же время прятал всё подряд под повышенной влажностью и частыми туманами.

Мы с Валом пошли по причалу, и люди расступились перед нами, как перед волной, которую лучше не встречать лицом к лицу. Никто не спросил, зачем мы здесь. Все смекнули, что, если приехали Костя и Вал, значит, будут вопросы. И ответы лучше давать сразу.