– Заслуга моей бывшей жены, матери Кости, – откликнулся отец, – до нашего развода и ее переезда в Испанию, она неплохо постаралась с этим куском бетона.

Отец отпил чаю и прогулялся до порога с видом на бескрайние зеленые полотна.

– Я же говорила, что Ева учится на дизайнера интерьеров? – мачеха буквально окрылилась. Пылкая блондиночка покраснела. Ха, мамуля ударила в уязвимое местечко. Надо запомнить.

– Мам, – проскрипела та, кого я уже теоретически отшлепал ремнем Гуччи и отымел в зад. – В моей профессии нет ничего эдакого. Я не Оппенгеймер, и не Калашников, чтобы мной так нарочито гордиться.

Странные сравнения. Обычно тёлки хорошо разбирались в шмотках и косметике, но не как не в ядерных установках и оружии.

Шкатулочка полна секретов.

– А что, детка? – Крис выпила чай и причмокнула губами. Через секунду, ее тонкие ручонки пожулькали щеки Евы. Произнеся имя дерзкой проказницы в уме, я понял, что нарвался на крючок. Ева. Не библейская, а самая что ни есть порочная и дикая. Необузданная кобылка с ведьмовским нравом.

– Можно мне посмотреть мою комнату? – краснота скользнула с лица Евы на шею и почти незаметную грудь в этом свободном платьице.

– Конечно, – отец взбултыхал лёд, – Кость, проводи сестру, покажи ей наши, а теперь и ее владения.

Мой животный оскал напитался первобытным голодом. Ева вздрогнула, но напоказ продемонстрировала знакомую смелость. Хрупкую и такую невесомую уверенность. Я почувствовал урчание в животе. Жрать захотелось до чертиков.

– Прошу, – я указал рукой путь и Ева стартанула со скоростью падающей кометы. Вера, Крис и отец одобрительно кивнули и сцепились в обсуждении здешних достопримечательностей.

Шаги сестрички отозвались глубокой дробью во всем моем теле. Я снова поплёлся позади нее и снова засмотрелась на ее круглую упругую жопу. Эту природную особенность платье нисколько не скрывало.

– Слушай ты, – Ева внезапно развернулась, схватила меня за грудки и толкнула в стену в паре метров от своей спальни. – Кем бы ты ни был, даже не открывай рот по поводу вчерашнего. Доступно?

От нее запахло ванилью, радужка выпустила синие молнии. Ее садистские наклонности скрутили мне яйца. Ёбаная жизнь, а она понимала толк в угрозах. И возбуждалась от них также, как и я.

Два больных человека.

– Отступи пока не поздно, – я опустил подбородок и набычился.

– Тебе меня не запугать, – привалилась в ответ. Теплая ручонка сместилась к моему прессу. Сталь под кожей подожгла в ее взгляде похотливый огонёк.

С облегчением улыбнулся. Не целка. Заебись. Я не любил невинных пташек. Или просто ненавидел сдерживать себя и прислушиваться к чувствам других.

– Я еще даже не начал, – сомкнул пальцы на ее тоненьких запястьях, вывернул их и прижал ее спиной к своему проснувшемуся союзнику по насильственным действиям.

Ева чертыхнулась, но не смягчилась. Проиграла попытку освободиться и с разозленной гримасой посмотрела в бок. Влепилась носом в мой нос. И вот тогда на миг потерялась в ощущениях и в пространстве. За её размеренным дыханием послышался страх. Я учуял зловонного засранца и решил за шкирку вытянуть его наружу.

– Мало тебе парочки моих трусиков? Хочешь раздобыть еще? – прохрипела, жадно хватая ртом воздух.

Я ощерился и привлек ее поближе. Большими пальцами чиркнул под маленькими сиськами.

– Снимай.

Расплавленный сапфир округленных глаз утопил меня на мгновение, а затем, Ева задрала подол, согнала трусики на бедра и ловко лягнула ногой, чтобы мокрая тряпица бахнулась на паркет.

– Наслаждайся, извращенец, – прошептала так, что поддела мои губы своими. Яд в ее приглушенном голосе меня знатно повеселил. Все–таки русские тёлки куда круче испанских. В миллион раз темпераментнее и любопытнее.

Ауф! Я получил локтем под ребра, и Ева выскользнула из моего капкана. Самолично подняла белый хлопок, скомкала в кулаке и запихала мне за пояс.

– Я потела в них несколько часов. Надеюсь, у тебя очень чувствительное обоняние.

Ну-ну, не потела, а текла, как несмышленая сука.

Драчунья сузила веки с густыми ресницами и пошла дальше по коридору.

– Дверь направо, – гаркнул я и вынул презент–затычку. Медленно поднёс к носу и сильно вдохнул. Что за хуетень я творил?

Ева скрылась в комнате, и я подумал, что сейчас бомбанет дверью, но она и тут меня поразила: тихо спряталась в норке, в которую я знал, по меньшей мере два тайных лаза и зашухирилась.

Бля, я и правда собирался пробраться в ее постель среди ночи? Как какой–нибудь влюбленный пидорас с цветочком в зубах?

Чтобы не докручивать дебильную мысль, я сжал трусики и вернулся в столовую. Крис как раз пиздела о том, что до бракосочетания осталось шесть часов.