Ровно в семь на лужайке за нашим домом собралось двести с лихуем высокопоставленных уважаемых персон и тех, кого именовали персонами нон–грата, но без них празднование не имело бы смысла. И мне, и отцу, очень выгодно, чтобы они весь вечер мусолили нам зенки. Большинство из них обладали нужными связями и властью. Допустим Роман Медведев. Уёбок был главарем озеровской группировки. Крышевал местный туризм и игорный бизнес. Владел несколькими туристическими базами и элитными спа–санаториями. Заводился от публичности и спонсировал футбольную команду.

Я знал о нем не понаслышке. До отъезда в Мадрид я трахал его племянницу, и она сливала мне всю важную инфу о любимом дядюшке. Но прошел год. Ромыч оперился, обнаглел и сунулся к папиным «борцам». Андрей Кобальт контролировал рыболовный бизнес и добывал нам миллионы лесозаготовками.

Отчасти я прилетел в Лазурный бор из–за него. Ему необходима моя поддержка. Я умел охранять то, что требовалось и проворачивать акции устрашения для тех, у кого ебало разжирело на чужих харчах.

Взгляд метнулся к цветочной арке, подсвеченной светодиодной лентой. Понизу расположились свечи в прозрачных вазочках. Отец стоял, выпятив грудь. Нервно растирал средний палец.

Наконец, заиграла музыка. Что–то из восьмидесятых. Как и все, я обернулся через плечо. Рядом с Крис шла Ева. Короткое платье сплошь из бахромы, придало ее формам аппетитного объема. Невеста плыла в белом брючном наряде и шляпе с разноцветными перьями и какой–то плетеной хуйней.

Все синхронно охнули. Парад лицемерия, бля.

Приблизившись к месту регистрации, Ева отошла в сторонку и взяла голубую ракушку с двумя обручальными кольцами.

Мужик–регистратор произнес трогательную, но охерительно скучную речь и Ева поднесла супружеской паре символы вечной любви и верности. Херь, увольте меня, пожалуйста.

Я поправил галстук–бабочку и с адским трудом дождался финала этой гламурной эпопеи.

– Жених, вы можете поцеловать невесту, – грохнул регистратор и отец засосал Крис. В небо взлетели искры салюта. Залпов десять раздалось. Подряд. Без перерыва. Потом отец обнял Крис, и они вместе пригласили народ в шатёр на праздничный банкет.

Люди побрели жрать и бухать. Я задержался. Вынул пачку сигарет из кармана и зажигалку. Достал одну сигарету, поджег и только тогда встал и подкрался к светящейся конструкции. Подиум под подошвами туфель жалобно скрипнул.

Никогда не женюсь. Не хотел я для себя такой паскудный исход. Моя пламенная, полная потрясений и побед жизнь, заслуживала более интересного завершения. Лучше уж подохнуть наедине с собой и рюмкой водки в морщинистой руке, чем согласиться на всю эту поебень с обещаниями бесконечной духовной близости и тесного эмоционального контакта.

Одинокий волк одинок до старости.

Закон волчьей стаи. Мой собственный закон. То-то же.

Мимо пронеслась эфемерная тень с серебряным ореолом и я сменил зрительный ракурс. Ева шагала по белой ковровой дорожке целенаправленно к шатру, где гремели голоса и шипело игристое. Что она тут вообще делала? Вроде же упорхнула вместе с мамочкой и отчимом.

Я присвистнул, зажав пальцами сигарету. Драчунья застопорилась. Неспешно развернулась. Глаза в глаза. Пристально. Неотрывно.

Приближение к ней заняло у меня меньше минуты. Как только я подошел, заметил слезы в уголках потемневших глаз и на бледных щеках. Я отпулил тлеющий окурок и спросил:

– Оплакиваешь мамочкину свободу? – затушил окурок о подошву и выкинул.

– Что тебе надо, а? – утерла сопли. – Все еще тешишь себя надеждой отомстить мне? Так вот, пошел ты в задницу!

Разинул пасть, чтобы ответить и услышал:

– Все вы одинаковы. Лишь бы между ног залезть. А потом плевать на чувства, – пихнула меня в грудь, – но я больше не стану рыдать по недоделанным придуркам, неспособным оценить, насколько девушка умна и талантлива, только потому что завидуют. Завидуют и спят с безмозглыми сучками с надувными титьками! Прям как ты!

Расхохоталась неожиданно, пошатнулась и едва не расхреначила каблук. Я прибил ладонь к ее пояснице и предотвратил нелепый коллапс.

– Кто же обидел тебя, драчунья? – я наклонился к ее зареванной мордашке. – Имя, сестра.

Она поджала губки и отрицательно повертела головой. Окей, игра началась.

– Что же вы здесь зависли? – нагрянула Вера и интерпретировала наши объятия как…– Я испоганила романтический момент?

Какой нахуй момент?

– Мы танцуем, разве не видишь? – я закружил Еву в медляке, и она, естественно, подыграла мне. Умница.

– Ваши родители тоже…танцуют. Первый танец новобрачных, – пропищала рыженькая, указывая за спину. – Может посмотрите?

– О как. Значит мы влились в нужную струю, – я крутанул Еву так, чтобы она встала затылком к сестричке и двусмысленно заглянул ей в глаза, говоря «ты на моей территории и тут действуют мои правила».

АНЯ ДАРК

Я решил: полюбишь

— Кухня не работает, кафе закрывается. Прошу вас покинуть...

— И че ты нам даже кофе не сделаешь? — перебивает меня брюнет с наглой ухмылкой.

Хочется раздать им подзатыльники, чтобы короны с царских голов слетели. Бесят своими наполированными спесью физиономиями.