Шепот пришел ко мне не сразу, а исподволь, будто кто-то невидимый медленно прибавлял громкость на скрытом регуляторе. Лес наполнился тихим многоголосым шелестом, и в нем я постепенно научился различать едва уловимые оттенки.

Вот ветер плавно огибает старую сосну справа от меня; вот он стелется низом, по влажной траве, унося куда-то к северу запахи прелой листвы; вот он спотыкается о что-то живое и теплое, притаившееся в зарослях далеко впереди. Ощущение это не имело решительно ничего общего ни со слухом, ни со зрением, и описать его сколько-нибудь внятными словами я не сумел бы при всем своем желании.

Левое предплечье отозвалось знакомым покалыванием, и я, толком не открывая глаз, скосил взгляд на закатанный рукав. Чернила под кожей привычно пришли в движение, перетекая под нею темными разводами.

« Класс: Маг драконьей крови

Мана: 3(4)

Знание: Шепот ветра (начало)

Слова: нет

Заклинания: нет

Талант: огонь и ветер »

Одна-единственная единица растворилась так буднично, словно ее никогда и не было. Я мысленно отметил про себя, что щедрость моего внутреннего колодца имеет вполне осязаемое дно, и тут же заставил себя умерить разыгравшиеся аппетиты. Шепот ветра оказался на диво удобной штукой, но платить за него приходилось той самой драгоценной маной, а доводить ее до полного нуля, как подсказывала мне необъяснимая внутренняя уверенность, не стоило ни при каких раскладах.

— Туда, — негромко произнес я, указывая рукой чуть левее нашего прежнего курса. — Там кто-то есть. Кто-то крупный.

Павел обернулся и уставился на меня с откровенным удивлением, недоверчиво наморщив усыпанный веснушками лоб.

— С чего ты вообще взял? — спросил он, понизив голос почти до шепота. — Я ничего такого не слышу. И уж тем более не вижу.

— Чутье, — отозвался я с напускной небрежностью, мысленно проклиная собственный язык за чрезмерную длину. — В детстве с дедом часто ходил по грибы. Поневоле привыкаешь чувствовать, где что в лесу шевелится. Не то, чтобы грибы шевелились, но знаешь какая бывает конкуренция между грибниками. У-у-у. Аж страшно.

— По грибы, — с явным сомнением повторил Павел, очевидно прикидывая про себя, насколько крупными должны вырасти грибы, чтобы за ними имело смысл охотиться с ножом на палке.

— Он всегда таким был, — поспешно вмешался в разговор Андрей, и я мысленно от души поблагодарил друга за подоспевшую вовремя выручку. — Нюх, как у хорошей легавой. Однажды заблудились с ним в лесу под Лугой, так он нас по одному запаху чужого костра вывел. Я уж было решил, что все, ночевать нам комарам на корм.

— Там просто шашлыки жарили, — тут же оправдался я. — Спалили правда. Сильно много розжига подлили. Вот и воняло на всю окрестность.

Павел недоверчиво хмыкнул, но допытываться дальше не стал. Евгений, до того молча прислушивавшийся к нашей сбивчивой перепалке, бросил на меня короткий цепкий взгляд. И, клянусь наушниками, в этом взгляде читалось куда больше невысказанных вопросов, чем он позволил себе озвучить вслух. Отставной военный, судя по всему, давно привык доверять настоящему чутью, не требуя от того подробных объяснений, но и списывать со счетов мои очевидные странности он, похоже, отнюдь не собирался.

Магия, а я надеялся, что это была именно она, а не какие-то галлюцинации, меня и на сей раз не подвела. Шагов через триста, ровно там, куда указал мой ненадежный внутренний компас, Евгений вдруг резко вскинул вверх сжатый кулак, и мы все разом замерли на месте. Опустившись на одно колено, он внимательно изучил влажную бурую землю под раскидистым кустом, а после молча поманил меня к себе пальцем.

— Гляди сюда, — едва слышно шепнул он, обводя широкой ладонью отпечатки на размякшей почве. — Совсем свежие. Парнокопытное, и крупное. По размеру может кабан, а то и поболее будет. Прошел тут недавно, час назад, никак не больше.

Я добросовестно уставился на глубокие вмятины в земле, силясь разглядеть в них то, что с такой легкостью читал по ним Евгений. Следы и впрямь выглядели до крайности внушительно — глубокие, расплывшиеся по самым краям отпечатки раздвоенных копыт уходили ровной цепочкой в темнеющую впереди чащу. Сердце мое забилось заметно чаще, и на сей раз в этом частом стуке звенел уже не привычный страх, а нечто совершенно иное.

— Мяса с такого зверя, — медленно протянул Андрей, и теперь и в его голосе тоже прорезались несвойственные ему, мечтательные нотки. — хватит всему лагерю на несколько дней. А если будем и дальше придерживаться диеты, то и на целую неделю.

Никто из нас не произнес этого вслух, но в стылом утреннем воздухе повисло общее, не нуждавшееся ни в каких словах решение. Голод, за последние дни прочно поселившийся в наших желудках, оказался куда более убедительным оратором, чем любые разумные доводы об осторожности.