Какие бы страхи ни терзали его, они заставили челюсть напрячься, а морщины между бровей превратили лицо в ландшафт тревоги. Если не брать в расчет рост и мускулы, Торин больше не мог притворяться тем самым сильным, непроницаемым Командующим. Между нами что-то изменилось. Он стал меньше вести себя как придурок. В ответ и я стала чуть меньше похожа на стерву.

Его армейские ботинки глухо стучали по мощеной дорожке, заляпанной грязью: я наступала в каждую мелкую лужу у кромки травы. Я вела себя как ребенок, которого слишком долго держали взаперти и которому было жизненно необходимо воссоединиться с природой.

— Ты испортишь обувь.

— Надо было купить мне резиновые сапоги. — Очередной прыжок в лужу, на этот раз глубокую, и грязь чавкнула, засасывая пятки. — К чему вообще эти платья… ой!

Грязь с хлюпаньем содрала балетку прямо с ноги, заставив меня покачнуться и запрыгать на одной конечности.

Торин обхватил меня за талию. Прижал к себе, давая опору, чтобы я не растянулась лицом в грязи.

— Ты невыносима, Иден. — В его суровом голосе все еще слышались нотки веселья. — Держись за мое плечо.

Он выудил туфлю из жижи и поставил рядом с лужей. Но когда я обулась и снова твердо встала на землю, он меня не отпустил. Торин продолжал держать меня с тоской во взгляде.

Теперь мы спали вместе раз в день.

Обычный секс в позе «лежа на спине и считая цветы на потолке», без поцелуев и нежностей, прошептанных на ушко.

Он делал вид, что ему не скучно.

Я делала вид, что ничего не чувствую.

Но чем больше времени мы проводили вместе, тем сильнее он выбивал меня из колеи. Как и сейчас: он снова смотрел на мои губы, и сердце у меня уходило в пятки.

Мне нужно забеременеть.

Нужно избавиться от него.

Пресечь эту растущую между нами близость.

— Это то самое здание?

Мой голос заставил нас обоих возобновить движение к «Хранилищу», которое росло с каждым шагом. Окна тянулись ввысь между металлическими стенами, сливаясь в форму эллипсоида.

Двое охранников по обе стороны шлюза отдали честь, поклонились и замерли по стойке смирно.

Я позволила Торину завести меня внутрь, где мой взгляд тут же устремился к высокому потолку.

— Теперь понятно, почему ты называешь это «Хранилищем».

— Официальное название на твоем языке — ТРИК, — сказал он, ведя меня вниз по лестнице. — Сокращенно от «температурно-регулируемая инкубационная камера».

В животе неприятно екнуло.

— Инкубационная камера?

Воздух был влажным и тяжелым, пропитанным какой-то сладостью, которая воскресила в памяти воспоминания о родильном отделении в больнице Святого Себастьяна.

Где-то на фоне по «Хранилищу» разносилось приглушенное ту-дум… ту-дум… ту-дум, и стены вспыхивали в такт каждому удару.

Торин со скорбной складкой на лбу указал рукой на один из рядов с прозрачными сферами, зажатыми между металлическими держателями.

В одно мгновение я убеждала себя, что тошнота — это результат пропущенного обеда. В следующее — заметила розовый плод, погруженный в желтоватую жидкость. И тогда я позволила пустоте овладеть мной, погружаясь в душевную боль, которая грозила разорвать грудную клетку.

Я прижала ладонь ко рту, и слова прозвучали глухо:

— Это что…

— Ветусианцы, мужские особи, — произнес Торин с жалостью в глубоком голосе. — Кажется, сейчас тридцать третья неделя развития. На Култуме время течет гораздо медленнее, поэтому мы решили привезти их на Землю, где они созреют быстрее. Это наш последний урожай.

— Урожай? С чего бы… кто назовет младенцев… — Я судорожно вздохнула, ткнув пальцем в одну из сфер. — Ты тоже так родился?

— Я не рождался, Иден. — Он отрешенно покачал головой, и я затаила дыхание, видя, как в его глазах проступает стыд. — Меня собрали. Зачали путем искусственного оплодотворения, используя яйцеклетки, которые наши женщины позволили нам взять. Вырастили в экзочреве в течение тридцати лунных циклов.

Я выдохнула и позволила этой пустоте внутри расшириться, прежде чем она заполнилась сочувствием к его расе — чувством, которого у меня быть не должно.

— Наверное, в этом есть смысл, раз ваши женщины вымерли так давно, — сказала я. — Никогда особо не задумывалась, как вы поддерживаете численность. Но это… Все такое искусственное.

С полминуты я просто стояла там.

Я не могла плакать. Не собиралась.

С чего мне заботиться об их проблемах?

И все же Торин пошарил в карманах формы, и через мгновение салфетка, которую он достал, прикоснулась к моей влажной щеке. Он смотрел на меня, склонив голову, и его зрачки следили за мной так, словно он считал мои слезы.

— Нифал надеется, что ты согласишься работать здесь вместе с ним, — сказал Торин. — И если честно… я надеюсь на то же самое. Ты будешь получать имперские кредиты по ставке целителя третьего ранга. У тебя есть опыт работы с младенцами, ты бы очень помогла.