Металл холодил костяшки пальцев. Я напрягал связки, борясь с гравитацией, суставы в плечах похрустывали. Тело покрылось потом, и даже рев вытяжек над головой не спасал от жары.

Пятнадцать солнц с Иден, и эта женщина перевернула весь мой привычный уклад. Вместо того чтобы бороздить галактики и встречаться с дипломатами джал’заров и Дунай, я торчал на Земле. Казалось, с момента нашего первого спаривания ее притяжение только усилилось. Когда я в последний раз проверял снаряжение своих бойцов?

С тех пор как я привез ее в «Хранилище», мне удалось разглядеть женщину за стеной вечного сопротивления. В этом рыжеволосом создании скрывалось нечто большее, чем просто поразительное нежелание отступать перед лицом опасности.

Если снять слои этой напускной силы, внутри обнаружится ядро сострадания. Настолько глубокого, что она оплакивала мой народ. Это открытие оказалось настолько неожиданным, что лишь подстегнуло мою одержимость ею. Хотя знаки были и раньше, когда она просила меня выпускать остальных женщин. То, что я тогда принял за провокацию, оказалось добротой, выходящей далеко за пределы ее собственных интересов.

Это задело меня сильнее, чем я мог себе позволить, ведь время с Иден закончится, как только она примет мое семя. Детство, проведенное в обучении дипломатии и посредничеству… И ради чего? Я выторговал себе право исчезнуть из жизни собственной пары.

Я согнул локти и подтянулся, каждое мышечное волокно в руках отозвалось криком. Два часа в этом зале, а мысли по-прежнему крутились вокруг этой женщины, словно…

— Эй!

Ее голос лишил меня сил.

Скрип над головой, и пальцы соскользнули. Я тяжело рухнул на черные тренировочные маты. Гравитация буквально впечатала меня в них, боль прошибла позвоночник до самой шеи.

— Не наступай на маты! — крикнул я и перевернулся на живот. Иден все еще стояла в дверях. Она прикрыла рот ладонью, но зажмуренные глаза и приподнятые щеки выдавали широкую усмешку. — О, тебе весело?

— Только тот момент, когда ты со стоном выдохнул, приземлившись на задницу.

Я поднялся, сорвал полотенце с крючка на стене и вытер лицо и голову.

— Как прошел день в Хранилище?

— Я случайно осушила экзочрево. Снова.

Я изобразил на лице удивление, хотя сам видел, как это произошло. Стоя за пределами Хранилища, я прислонился к окну и наблюдал за ней дольше, чем позволяли приличия или здравый смысл.

— Ты съела обед, который я принес?

Я видел, как еда заветривалась на скамье — такая же нетронутая, как вчерашняя пицца или жареная курица до этого. Она отвергала мои подношения почти с тем же упорством, с каким отказывалась признавать удовольствие от наших спариваний.

Ничего страшного.

У нас было соглашение.

Неписаный контракт.

Мое удовольствие необходимо. Ее — нет.

— Тебе не нужно приносить мне обед, — сказала она, присаживаясь на край мата и устраивая блокнот на коленях.

Я снова принялся за подтягивания.

— Хорошо. Тогда что мне принести тебе завтра?

Она покачала головой и закатила глаза.

— Ты не сдашься, верно?

— Закон больших чисел, — ухмыльнулся я. — Когда-нибудь ты примешь мою еду.

— Как когда-нибудь упаду к тебе в объятия в экстазе?

— Именно.

Босые ступни шлепнули по мату. Я подошел к краю и лег на спину прямо перед ней. Скрестив лодыжки и заложив руки за голову, я начал качать пресс.

Ее взгляд скользнул по моему торсу, после чего она нахмурилась.

— Что ж, не надейся.

— На что именно?

— На все сразу. — Вздохнув и тряхнув головой, она открыла блокнот и пробежала глазами по записям. — Ладно, давай начнем.

Я отдал голосовую команду системе, чтобы немного снизить гравитацию в зале.

— Юил.

Подъем.

— Околоплодные воды.

— Крид’хе.

Подъем.

— Сердце.

— Дриан’ад юил.

Подъем.

— «Осушить околоплодные воды». Ха-ха, очень смешно! — Она шутливо замахнулась ногой в мою сторону, но остановилась, не коснувшись ребер.

Я со смехом перекатился на бок.

— Если ты знаешь, что это значит, зачем продолжаешь нажимать на кнопку?

— Иногда я путаюсь, — ответила она, подтягивая колено под себя. Ее тело было гораздо слабее моего. — Ветусианский был бы намного проще, если бы вы убрали все эти закорючки из алфавита.

Еще одна команда, и гравитация опустилась почти до земного уровня, позволяя Иден усесться поудобнее.

Не то чтобы я скучал по ней днем, пока она работала в Хранилище. И уж точно в горле не вставал ком гордости от того, как усердно она пытается учить мой язык.

— Как долго ты уже занимаешься?

— Около двух часов.

— При гравитации Култума? — Она фыркнула. — Ты сумасшедший.

— Не сумасшедший. Просто прекрасно осознаю, что на моей коже почти не осталось места для новых шрамов.

Как только я это произнес, ее глаза прикипели к моей влажной груди. Коснись меня. Почувствуй свою пару.