Торин завел одну руку мне под лопатки. Другой он обхватил мою щеку, заставляя смотреть ему в глаза.

— Ты все еще готова к этому?

По спине пробежала дрожь. Я заставила свою одеревеневшую шею кивнуть, глядя на этого огромного самца ростом за семь футов6, нависшего надо мной. Его мышцы были напряжены, вены на руках вздулись, когда он удерживал свой вес, чтобы не раздавить меня.

— Мне никогда не приходилось быть нежным с чем-либо, — прошептал он, и его дрожащая рука коснулась моих губ. — Но я заставлю свое тело быть нежным с тобой. Если я причиню тебе боль, ты скажешь мне. Хорошо?

Я сглотнула.

— Да.

Заставив тело расслабиться, я развела колени, позволяя головке прижаться к моему входу. Он входил осторожно, погружаясь и тут же отступая, повторяя это нежными волнами.

— Так нежно?

Все, на что меня хватило — это кивок.

Торин закрыл глаза, на его лице промелькнуло обжигающее наслаждение. С каждым дюймом, на который он продвигался внутрь, его губы кривились все сильнее, обнажая стиснутые зубы.

Его твердая плоть заставила меня ахнуть. Толщина требовала, чтобы мои стенки растянулись и приспособились. По правде говоря, было нереально ничего не чувствовать. Торина было слишком много, чтобы его игнорировать.

Он открыл глаза с первым, глубоким и хриплым стоном, в его взгляде читалось смятение. Все его тело дрожало, будто он вел внутреннюю битву с невидимым врагом, стараясь оставаться как можно более деликатным.

Каждый толчок был мучительно медленным, и все же он стонал так, будто готов был кончить прямо сейчас. Но он не сделал мне такого одолжения.

Сохраняя ровный темп, он покрывал поцелуями мою грудь, его губы ощущались горячими и влажными сквозь шелк. Он входил и выходил, наблюдая за мной, считывая каждую реакцию. В уши вкрадывался мягкий, вызывающий непрошеную волну мурашек на шее шепот на языке, которого я не понимала.

Широкая грудь Торина заслонила потолок, рельефные мышцы, кожа в шрамах. Как минимум дюжина. Тонкие. Толстые. Прямые линии. Рваные полосы. Это вызывало вопросы, на которые мне не следовало хотеть ответов. Что он видел? Что он натворил?

— Так великолепно. То, чего я никогда не смел желать, — тихо сказал он, снова и снова поглаживая мои волосы. — Я слишком медленно?

— Слишком, — выдохнула я. — Просто… кончи уже.

— Вот так лучше?

Я не почувствовала, как его твердый, словно сталь, стержень стал быстрее задевать мой клитор. Проигнорировала то, как глубоко он вошел в меня, до самого конца, и его дыхание стало прерывистым.

— Угу.

— Я все еще осторожен? — прохрипел он.

— Да.

Его дыхание скользнуло по моим щекам, шепот коснулся уголка губ.

— Тебе нравится?

Мой рот приоткрылся. У меня не было времени сказать «нет», потому что он поцеловал меня прежде, чем я успела вымолвить хоть слово. Он ласкал мои губы нежнее, чем в прошлый раз, покусывая и втягивая их в рот.

Каждый раз, когда я отворачивала лицо, он искал мои губы снова — стон за стоном, толчок за толчком. Пока наконец его тело не одеревенело, движения не замерли, а член не запульсировал внутри.

Он кончил с такой силой, что издал хриплый вскрик прямо мне в губы, и потоки семени заливали меня изнутри, пока он содрогался. В этом было что-то яростное. Что-то первобытное. И женщина, которая замечала все это в таких деталях, явно была не в своем уме.

Глава 13



Иден

Я вдыхала аромат сосновых шишек до тех пор, пока швы одежды не сдавили ребра, задержала дыхание и с глубоким стоном выдохнула.

— Потрясающе.

После пяти дней дождя пропитанный влагой мох пузырился под подошвами. Ветер приносил запахи сырой древесины, прелой хвои и обещание того, что лето почти на исходе.

— Ваша планета очень красивая. Очень пышная. — Сцепив руки за спиной, как и всегда, Торин откашлялся, словно только что осознал, что Земля мне больше не принадлежит, и сбивчиво кивнул в ту сторону, откуда мы пришли. — Никогда не выходи из шлюза, если не уверена, что помнишь код, иначе окажешься запертой снаружи.

— Уж лучше снаружи, чем внутри.

Он уловил мою ухмылку и ответил мимолетным движением губ — это длилось слишком недолго, чтобы называться улыбкой.

— Ты прекрасно знаешь: стоит тебе побежать, и ты снова окажешься в моих руках.

Хотя в этих словах определенно сквозил прежний Торин, той ночью, когда он проснулся в ужасе, из его голоса исчезли все резкие нотки, уступив место мягкости.

На следующее утро я спросила, всегда ли это происходит в темноте. В ответ он молча показал мне грузовой док. В среду я поинтересовалась, мучили ли его эти кошмары в детстве. Тогда он повел меня на бессловесную прогулку по окрестностям. В четверг я спросила, не хочет ли он поговорить об этом. Он ответил «нет». На том и закончили.

— Может быть. — Я пристально наблюдала за ним, добавив: — А может, это ты окажешься в моих.