“Неужели?” - говорит он, вторгаясь в мое пространство, возвышаясь ровно настолько, чтобы раздражать. “Ты выгоняешь меня? После всего, что я для тебя сделал.

“ И я благодарна за это, ” отвечаю я, предупреждающая лампочка в моей голове заставляет меня действовать осторожно. Мой пульс участился, но голос остается тихим. “Но да. Я прошу тебя уйти”.

Он наклоняется, глаза блестят. - Заставь меня, - говорит он наполовину с насмешкой, наполовину с вызовом.

“ Я вызову полицию, если ты этого не сделаешь, ” говорю я. - Я не шучу.

Он заливисто смеется мне прямо в лицо. “ Полиция, - повторяет он. “ Для меня? Ну же. Я бы никогда не причинил тебе вреда. Ты это знаешь.

Семь лет назад эта фраза была Евангелием. Я цеплялась за нее каждый раз, когда он заставлял меня чувствовать себя ничтожеством. Сегодня вечером это звучит как плохая шутка.

“ Ты делаешь мне больно прямо сейчас, ” говорю я. “ Ты в моем доме, пьяный, игнорируешь то, о чем я прошу, и оскорбляешь меня. Этого достаточно”.

Он все равно придвигается ближе, его грудь почти касается моей. Старая паника трепещет у меня под ребрами, но под ней скрывается что-то новое: гнев, который не обращается внутрь.

“ Ты не имеешь права так со мной разговаривать, ” мягко говорит он. - Только не ты.

Что-то во мне щелкает.

“Ты больше не смеешь так разговаривать со мной в моем доме”, - отвечаю я. “Только не ты”.

Его взгляд становится пустым. Затем его рука движется.

Это быстро, не по телеграфу — резкий, шокирующий шлепок по моей щеке. Звук удара громче, чем должен быть в маленькой комнате. Моя голова дергается вбок, и это выводит меня из равновесия. На мгновение мир становится белым на границе моего зрения. Я падаю на пол, ударяясь головой о кухонную стойку.

Затем звук возвращается, в ушах звенит, там, куда коснулась его ладонь, покалывает, по моей коже разливается жар. Я прикасаюсь к голове, инстинктивно ища кровь, и испытываю облегчение, не обнаружив ее.

“Черт”, - слышу я, как он говорит, его голос, словно раскаленный металл, врезается в мою пульсирующую голову. “Черт. Я не это имел в виду.

Я медленно выпрямляюсь, рука взлетает к щеке скорее рефлекторно, чем от боли. Это действительно больно — горячо и ярко, — но именно от шока у меня слезятся глаза.

За семь лет он ни разу не поднял руку, - говорит ясная, холодная мысль в глубине моего черепа. Только сейчас, когда он теряет тебя, ему нужно ударить тебя, чтобы ты снова стал маленьким.

Он протягивает руку. “ Я не имел в виду— Злата, перестань. Я пьян. Ты же знаешь, я бы никогда по-настоящему не причинил тебе боли. Не реагируй слишком остро, пожалуйста.

Я встаю, крепко держусь за стойку, чтобы снова не потерять равновесие. Я делаю шаг назад, вне пределов его досягаемости. Мое сердце бьется так сильно, что я чувствую его стук зубами. Но мой голос, когда он раздается, звучит тверже, чем я ожидала.

“ Я не преувеличиваю, ” говорю я твердо. - Это ничего не меняет. Я все еще прошу вас уйти, пока я не вызвал полицию.

Он моргает, сбитый с толку отсутствием слез, отсутствием обморока.

“ Тебе нужно уйти, ” повторяю я. - Прямо сейчас.

“Злата”...

Я бы потянулся за своим телефоном, если бы он не лежал на диване. Я бы побежал, но какой-то первобытный инстинкт подсказывает мне, что если я побегу, если буду двигаться слишком быстро, хищник погонится за мной. Я просто хочу, чтобы он ушел.

Я не смотрю ему в глаза, никаких провокаций, просто выставляю его вон.

“ Пожалуйста, Питер, уходи. Мы можем поговорить позже, но не сейчас, ” говорю я, в моем голосе слышится отчаяние. “Мне нужно подумать”.

Его тело расслабляется; я чувствую это, хотя на самом деле и не вижу.

“Не торопись, Банни, сколько тебе нужно”, - говорит он, его голос практически мурлыкает в пьяном состоянии, ошибочно принимая мою стратегию за капитуляцию.

- Спокойной ночи, Питер, - я поднимаю глаза, позволяю слезам застилать глаза, и желчь подступает к моему горлу, когда я вижу, как улыбка расплывается по его лицу.

“ Спокойной ночи, Банни, ” говорит он, поднимает руку, но опускает ее, когда я вздрагиваю. Он кивает сам себе, разворачивается и выходит из квартиры.

Дверь за ним не захлопывается; он закрывает ее медленно, как будто не хочет меня напугать. Как только дверь закрывается, я спешу запереть ее и закрепить на цепочку, прислоняясь к ней спиной.

Я соскальзываю на пол, слезы текут по моим горящим щекам, голова раскалывается, и на мгновение я ожидаю, что вот-вот начнутся рыдания. Но этого не происходит — вместо этого мой мозг гудит.

Что, если я действительно ранен? Должен ли я обратиться к врачу? И что мне сделать, чтобы наконец убрать этого мудака из своей жизни?