Я колеблюсь ровно столько, чтобы почувствовать это, затем двигаюсь. Я сажусь на дальний конец дивана, намеренно оставляя безопасную полоску ткани между нами. Я принимаю бокал, который он протягивает мне, осторожно, чтобы наши пальцы не соприкоснулись.

“ Все в порядке, ” говорю я, сделав глоток. Вино хрустящее и холодное, пузырьки обжигают небо, на языке ощущается что-то цветочное и знакомое. “И это очень вкусно”.

“ Я знаю. ” Он пожимает плечами, как всегда уверенный в себе. - Я знаю, что тебе нравится.

Предложение попадает в цель, как маленький острый нож. Конечно, он любит. Он научил меня половине того, что мне нравится. Просекко становится слегка горьковатым у меня во рту; я ставлю бокал на стол, напоминание встает на место.

- Анна упомянула, - говорю я, глядя прямо в его голубые глаза, отказываясь смягчаться, - что у тебя есть деньги, которые ты мне должен.

Его улыбка становится лукавой. “Я надеялся, что мы еще немного повторим эту тему”, - говорит он. “Сначала поговорим”.

“ Не уклоняйся, Питер. Мой голос звучит резче, чем я хотела, но я не одергиваю его.

Он театрально вздыхает, откидывается назад. - Сколько, ты сказал, это было?

“Я отправил тебе точную сумму”, - говорю я. “Задаток за нашу квартиру. Половина моей последней арендной платы. Бензин после поездки, когда ты забрал мою машину. Все это есть в таблице, которую я отправил тебе по электронной почте ”.

“Да”, - говорит он, теперь ровным голосом. “Эти деньги. У меня их нет.”

Между нами повисает тишина, тяжелая и неудивительная. Конечно, он этого не делает. Было бы слишком просто, если бы он появился с конвертом и извинениями. И все же какая-то наивная часть меня надеялась.

“ Питер, ” медленно произношу я, “ у тебя есть задаток за нашу квартиру. Когда ты сдавал квартиру, домовладелец вернул ее полностью. Я знаю. Я посоветовался с ним.

Его губы кривятся. “ Как умно с твоей стороны. Пауза. “ Но мне нужно было это использовать. Я дам тебе твои деньги, но тебе придется подождать”.

“Прошло четыре месяца”, - говорю я. “Мне нужны эти деньги”.

“ Да ладно тебе, Банни, ” протягивает он, и старое прозвище пронзает меня насквозь. “ Кажется, у тебя не так уж плохо получается. Катаешься на лыжах в Австрии дважды за месяц. Если только вы не нашли другого спонсора...”

Мой позвоночник выпрямляется. “Еще один спонсор? Ты никогда не оплачивал мои поездки”.

“ Я заботился о тебе, ” огрызается он в ответ, на секунду вспыхивая раздражением. “ Возил тебя по разным местам. Я даже брал тебя кататься на лыжах, хотя ненавижу горы.

- Дело не в этом.

Начинает звонить мой телефон. Конечно, звонит. Он на столе, экраном вверх, потому что я совершил ошибку новичка, забыв, что сегодня это не нейтральное место.

“Мой грустный, горячий австриец” мигает на дисплее под фотографией Фабио Топлесс, его глупая, очаровательная улыбка заключена в аккуратный кружок.

Жар заливает мое лицо. Я хватаю телефон и переворачиваю его лицевой стороной вниз. Звонки обрываются.

Тишина, которая следует за этим, хуже любого звука.

“ Итак, ” тихо говорит Питер после паузы, его голос становится убийственно спокойным, “ вот почему ты так напряжен со мной. Ты наконец-то нашел кого-то, кто трахнет тебя как следует, верно? Это все?”

Слезы подступают к моим глазам, горячие и унизительные. Я усиленно моргаю, не позволяя им пролиться.

- Это не твое дело, - говорю я, и каким-то чудом мой голос звучит ровно.

Секунду он смотрит на меня, затем маска очаровательного мальчика возвращается на место. “ Прости, банни, ” мурлычет он. “ Ничего не мог поделать. Вполне естественно, что я ревную после того, как люблю тебя семь лет.

Я не соглашаюсь. - Если у тебя нет для меня денег, зачем ты здесь?

“Я хотел увидеть тебя”, - говорит он. Ровно. Почти честно.

Оскар выбирает этот момент, чтобы запрыгнуть на стол, изящные лапки приземляются рядом с пустой миской из-под оливок. Он обнюхивает край, затем поворачивается к Питеру, помахивая хвостом. Когда Питер протягивает руку, Оскар наклоняется к его руке, позволяя ему почесать у себя под подбородком. Предатель.

“Видишь?” Говорит Питер. “Даже Оскар дружелюбнее тебя”.

Мои руки снова начинают дрожать. Я кладу их на колени, чтобы спрятать.

“Я немного скучаю по тому, как он мяукает в пять утра”, - добавляет Питер, и уголки его рта подергиваются.

- Ты угрожал выбросить его из окна, - напоминаю я ему.

“Я все еще скучаю по нему”, - говорит Питер, пожимая плечами. “Я скучаю по тебе”.

Слова повисают в воздухе, тяжелые, как мокрая шерсть. Он не лжет, не совсем. Он скучает по той версии меня, которая органично вписалась в его жизнь. Вот что все усложняет: он не монстр. Просто опасен для меня.

“Я хочу вернуть свои деньги, Питер”, - говорю я. “Что мне делать? Позвонить адвокату?”

Его глаза сужаются. - Где бы ты взял адвоката?