— Святое дерьмо, — говорит Беннет сквозь смех. — Никогда не видел, чтобы Маверика так вырубили. Эзра не поверит в это дерьмо.

Но теперь внимание Евы сместилось, и она направляется прямо к Беннету. Я даже не узнаю ее, когда она надвигается на него. Ее обычно карие глаза стали черными, зрачки поглотили каждую унцию радужки, а твердый подбородок выглядит так далеко от ее женственности.

Она ужасает.

Тем не менее, встаю перед Беннетом. Всё, что происходит сейчас, – моя вина. Если бы у меня хватило смелости быть честной со всеми, Беннет не был бы мишенью для стольких полных ненависти взглядов, и уж точно на него не неслась бы эта психопатка-сирена.

— Кэт, милая, мне нужно, чтобы ты отошла, — говорит она, стоя передо мной.

Качаю головой.

— Не могу, Ева. Ты не можешь причинить ему боль.

— О, могу, и причиню. Когда закончу с ним, у него не будет яиц, чтобы снова связываться с тобой. Буквально.

— Это было бы ужасно, — говорю я, — потому что мне нравится, когда он связывается со мной. И… — делаю глубокий вдох, — и когда он трахает меня.

Ева откидывает капюшон и качает головой.

— Извини, кажется, я ослышалась. Ты трахаешься с ним? Добровольно?

Она слишком шокирована, чтобы нападать на него сейчас, поэтому рискую и тяну Беннета за руку.

— Да. Мы занимаемся сексом с той ночи, когда застряли в хижине, — затем, для убедительности, добавляю: — По обоюдному согласию.

Беннет поднимает руку и слегка машет ей пальцами.

— Ты была под давлением? — спрашивает она.

Качаю головой.

— Секс за деньги?

— Нет. Я трахаюсь с ним, потому что… хочу. Потому что он мне нравится.

Маверик стонет на земле, и только тогда мы вспоминаем, что он там.

— Черт, — Ева спешит к нему, затем бросает на меня взгляд и беззвучно шепчет: — Он знает?

— Он узнал первым, — говорит Беннет. — В ту ночь, когда вы, курицы, смотрели за камерами, вы смотрели, как я трахаю ее, а не Маверик. Он одолжил мне свою одежду, чтобы никто не узнал.

Ева падает на задницу.

— Мне понадобится минута, чтобы осмыслить это, — она смотрит на меня. — Я думала, ты его ненавидишь. Черт, думала, он ненавидит тебя.

— Эта ненависть была неуместным сексуальным напряжением, — говорю я, подходя к ней. Сажусь рядом и беру ее затянутую в перчатку руку в свою. — Прости, что солгала тебе, Ева, и у меня нет хорошего оправдания. Несмотря на то, как все видят Беннета, он не отброс общества. На самом деле он очень…

— Ладно, хватит, — говорит Беннет. — Я не позволю тебе порочить мою дурную репутацию рассказами о благородстве.

Ева смотрит на него, затем снова на меня.

— Добровольно? Правда?

Улыбаюсь Беннету.

— Да, добровольно.

— Значит, когда он говорил о девушке, с которой трахается, и о том, какая она потрясающая, он говорил о тебе… — она качает головой, косички трутся о куртку. — А как же Кендра? Она знает?

— Нет, и не должна узнать. Пока нет, — Беннет подходит ближе и помогает Маверику встать. — Кэт должна сказать ей, когда будет готова, и я не хочу, чтобы кто-то давил на нее. Даже ты.

— Чувствую себя так, будто нахожусь в альтернативной вселенной или что-то в этом роде. Он действительно защищает тебя. Святое дерьмо, — говорит Ева.

Беннет свистит, осматривая синяк, наливающийся на челюсти Маверика, затем поворачивается к Еве.

— Черт возьми, я ее защищаю, но если ей нужны люди в углу ринга, хочу, чтобы ты была там. У тебя твердая рука.

Она встает на ноги и подходит к Маверику.

— Эй, извини за это, — говорит она. — Ты же понимаешь, да?

— Понимаю, — говорит он. — Мы все хотим лучшего для тех, о ком заботимся. Но в следующий раз, когда будешь нападать на своего, может, не так жестко?

— Можешь простить меня за то, что я это скрывала? — спрашиваю Еву, пока Беннет помогает мне встать. — Я бы сказала тебе, когда была бы готова. Просто…

— Милая, не нужно больше слов, — она обнимает меня и нежно целует в щеку. — Если он делает тебя счастливой, оставлю сомнения при себе, но если мудак когда-нибудь заставит тебя плакать, не говори мне, если не хочешь видеть его голову на блюде к завтраку.

— Спасибо, Ева, — говорю я.

Она качает головой.

— Всё равно не понимаю, почему ты не скажешь Кендре. Она достаточно добра ко мне, и я считаю ее подругой, но она делится своим теплом только с немногими. Я это видела. И ты одна из них. Если боишься шуток…

— Это часть, но не всё, — говорю. — Мне просто нужно немного времени.

— Как хочешь, — Ева пожимает плечами. — Если хочешь сохранить это в секрете, я сохраню.

Вздыхаю с облегчением, но это чувство длится недолго, когда вдалеке между деревьями мелькает красный комбинезон. Беннет вскидывает ружье на плечо и смотрит на меня.

— Готова к первой охоте? — спрашивает он.

Смотрю вдаль, на удаляющуюся фигуру, которая не знает, что мы держим след, и киваю.

— Погнали.