— Мелочные споры? — Кендра разворачивается к нему. — Он заблокирует ее убийства, и ты это знаешь! Единственная причина, по которой она вообще получила свое первое убийство, – потому что Маверик был достаточно добр, чтобы уделить время и терпение, которые ей были нужны. Беннет на такое не способен. Он будет торопить ее, Эзра. Или, что еще хуже, будет блокировать ее убийства.

Беннет морщится, и мне хочется утешить его, потому что боль становится заметной. Вся похвала принадлежит ему, но он лишен ее, и это полностью моя вина.

Я должна что-то сделать.

— Мы заключили перемирие, — выпаливаю.

Все трое поворачиваются ко мне, и на каждом лице разное выражение. Кендра оскорблена, Эзра в шоке, а Беннет в панике, потому что заранее оговоренной истории нет, и я сейчас начну импровизировать.

— Да. Мы поговорили. Вчера вечером.

— Ты была с Мавериком вчера вечером, — говорит Кендра. — Почти уверена, что весь особняк слышал твои крики экстаза.

Беннет поворачивает голову за спиной Кендры и Эзры. Его глаза расширяются.

«Какого хрена ты творишь?» — говорит этот взгляд.

Черт.

Поднимаю палец.

— Верно, но это было до этого. Я пошла на кухню, чтобы оттереть горчицу с рубашки, и Беннет был там. Вот тогда мы и поговорили.

Брови Кендры сходятся вместе.

— Горчицу? Кэт, у нас на ужин был суп.

Двойное дерьмо.

— Может, это была куркума. Я, блядь, не знаю, — перекидываю арбалет через плечо. — На моей рубашке было пятно, я пошла его оттереть, и тогда увидела Беннета. Мы поговорили и заключили перемирие на время охоты. Что это за допрос с пристрастием?

Нервы давят на меня, пока кожа не нагревается до болезненной температуры. Прежде чем она спросит что-то еще и заставит снова солгать, выбегаю из сарая. Холодный воздух ласкает лицо, успокаивая, как только оказываюсь снаружи. Делаю глубокий вдох и быстрым шагом иду на другую сторону здания, где смогу побыть в одиночестве. Лгать вообще не мое любимое занятие, но лгать тому, о ком заботишься? Это, блядь, отвратительно.

Снег хрустит под ногами позади меня. Оборачиваюсь, ожидая увидеть Беннета, но ко мне длинными шагами приближается Ева, закутанная в дизайнерскую зимнюю экипировку.

— Эй, всё в порядке? — спрашивает она. — Видела, как ты побежала сюда, и хотела убедиться, что с тобой всё хорошо.

— Я в порядке. Думаю, просто нервничаю, — вытираю перчаткой под носом, чтобы сопли не замерзли, затем поворачиваюсь к ней. — У меня просто глаза слезятся от холода. Я не плачу.

Ева поджимает губы и поднимает бровь.

— Милая, мы так не делаем. Я не знаю, когда стало круто подавлять свои эмоции, но мы так не делаем. А теперь выплесни это и скажи мне, что тебя так расстроило.

Смотрю в ее глаза и думаю, не рассказать ли ей всё в качестве пробного варианта. Мы с ней на пути к тому, чтобы стать близкими подругами, но не на уровне «Кендра-Кэт». Если она не откажется от меня полностью, может, и Кендра не станет.

— Что, если я скажу тебе, что сделала кое-что… очень странное? Что-то, что может изменить твое мнение обо мне.

— О чем речь? Типа, ты подсела на кофейные клизмы, так странно? Или хочешь стать следующей Мэри Кей Летурно39, странно? Потому что одно я могу проигнорировать, а другое – не очень.

— Что? Нет. Это не похоже ни на то, ни на другое, — выдыхаю. — Что, если у меня есть… сексуальные предпочтения, которые ты считаешь вредными?

— Раньше я любила засовывать лампочки в киску и сжимать их, пока они не разбивались. Это хуже?

Я открываю и закрываю рот.

— У меня так много вопросов.

Она пожимает плечами.

— Ты кладешь лампочку в пакетик, чтобы она…

— Вообще-то, всё нормально, — качаю головой. Хождение вокруг да около ни к чему не приводит, так что нужно просто выложить всё. Но когда открываю рот, чтобы рассказать ей, Кендра выходит из-за угла и направляется к нам.

— Кэт, мне очень жаль, — говорит она. — Ты ведь не уйдешь снова? Я буду держать рот на замке, если ты останешься.

— О, блядь, — падаю на задницу и сразу же жалею об этом, когда боль заставляет меня поморщиться. — Кендра, я никуда не ухожу. Ева, я засунула кое-что себе в задницу.

— Маверик увлекается аналом? — шепчет Ева. — Он кажется таким… ванильным.

— Или куркумой, — говорит Кендра с усмешкой. — Прости, не удержалась.

Наконец-то выдавливаю улыбку.

— Всё нормально. Вообще-то, когда мы разговаривали, я разделила с Беннетом сэндвич, но мне было слишком страшно признаться. Вот откуда горчица на моей рубашке.

Вопрос готов сорваться с губ Кендры, но она закрывает рот и проглатывает его. Уже знаю, о чем она хотела спросить. В арсенале я сказала, что горчица на моей рубашке была там до разговора с Беннетом. Это и было причиной, по которой я пошла на кухню, согласно моей лжи. Она хочет понять, как это сочетается, но теперь Кендра слишком напугана, чтобы спрашивать. Что играет мне на руку, даже если из-за этого чувствую себя дерьмово.

Но я заслуживаю чувствовать себя дерьмово, так что, опять же, всё нормально.